Вероника и её муж Тарас находятся за обеденным столом в уютной кухне. Вероника приглашает его попробовать овсянку, но Тарас предпочитает мясо. Тем временем, они обсуждают свои настойчивые интересы по питанию, создавая непростую ироничную атмосферу доверительной пары в обычный семейный вечер....
Кстати, пришел к вам по просьбе ее матери…
(Чистая правда – про тещу-то!)
– А я чем могу помочь?"
"– Вы директор уважаемого учреждения, известного на всю страну, – Тарас махнул рукой. – Да чего там – на весь мир! И вы рискуете своей репутацией, держа у себя в штате не вполне… не вполне нормальную женщину.
– Бред какой! – вдруг фыркнул Кутельянц, резные крылья его монументального носа дрогнули. – Кто ненормальный – Вероника? А вы что – доктор?.. Диагнозы какие-то ставите…
– Я хочу, чтобы ее вылечили! – зло произнес Тарас.
– Кто ее должен вылечить? Я?!
– Вы ее должны направить в соответствующее заведение… Это ведь в вашей власти!
– Бред какой-то… – негромко рыкнул Кутельянц. – Вы серьезно? По-моему, сейчас даже законом запрещено делать такие вещи…
– Но кто-то должен это сделать! Кто-то должен ее спасти! Вы в курсе, что она перестала есть мясо и прочие мясопродукты?
– Я тоже не ем мяса, – свирепо произнес Кутельянц. – У нас многие сотрудники в академии не едят мяса или сильно ограничили его потребление.
– Но это не все… – не сдавался уязвленный Тарас. – Вы послушайте, что она еще творит… Она на кладбище ходит. Могилы роет. Я не шучу! – негромко произнес Тарас. Это был его самый главный козырь. – Как вам это?
– Если роет, значит, ей это надо… – раздраженно отмахнулся Кутельянц, но немного поутих.
– В курсе. Над каким-то питательным сиропом для анорексичек!
– Витазион – не сироп. – Аванес Ашотович совсем успокоился, взгляд его сливовых глаз стал отстраненным, далеким. – Это… это новое слово в медицине. Недавно в лаборатории Вероники Павловны закончили доклинические испытания с витазионом, сейчас препарат испытывают на добровольцах.
Тарас с недоверием пожал плечами:
– Ну и что? Талант еще не исключает безумие…
Кутельянц пожевал губами.
– Мой отец был одним из основателей этой академии в тридцатых годах… Потом, во время войны, лечил блокадников из Ленинграда… Ах, был бы тогда витазион… – Он вынырнул из прошлого, опять уставился на Тараса немигающими глазами. – У витазиона есть удивительные свойства.
