Вероника и её муж Тарас находятся за обеденным столом в уютной кухне. Вероника приглашает его попробовать овсянку, но Тарас предпочитает мясо. Тем временем, они обсуждают свои настойчивые интересы по питанию, создавая непростую ироничную атмосферу доверительной пары в обычный семейный вечер....
– Скоро? Через сколько?
– Ну, я не знаю… – пожала она плечами. – Пока еще ничего нет. Все от тебя зависит!
* * *…Денег лишних не было. Виктор Ерохин все отдал за Алькино лечение. Но толку-то!
«Если она сама не захочет, никакое лечение не поможет!» – говорили в один голос врачи. Это Виктор и сам знал… Помнится, в детстве кое-кто из материных собутыльников сумел завязать лишь благодаря силе воли.
А вот воля у Альки напрочь отсутствовала."
"Даже когда провели ей курс интоксикации в клинике и она чуток посвежела, более-менее на человека стала похожа – даже тогда она не захотела изменить свою жизнь.
«Печень в плачевном состоянии… – сказали в клинике после очередного обследования. – Если ваша подопечная продолжит пить, то долго не протянет».
– Слышала, Алька? – обратился Виктор к Алевтине сразу после этого визита в клинику. – Помрешь…
– Один хрен, – равнодушно отозвалась та, садясь в машину. – Все помрем.
– Алька, странная… Ты же еще могла бы пожить – счастливой!
– Дай сигаретку…
– Я же сказал – в машине не курить! – рявкнул он.
Аля молча стала вылезать из машины.
– Куда! Стой… Кури тут, раз уж так приспичило.
Он не дал ей выйти, перегнулся, захлопнул дверцу. Поехали. Она прикурила дрожащими руками.
– Аля, я тебя спросил.
– Об чем? – вяло отозвалась та, сыпля пеплом себе на колени.
– Почему ты не хочешь быть счастливой?
– С тобой, что ли?
– Да, со мной.
– А ты… ты сможешь быть счастливым – со мной-то?
– Если ты справишься со своей болезнью – смогу, – твердо ответил Виктор.
– Дурак ты… Столько баб вокруг тебя крутится… Зачем тебе я?
– Не знаю, – раздраженно ответил он. – Но нужна!
– Дурак ты…
– Заладила… Накурилась? Куда?! Куда ты себе под ноги?! В окно бросай!
Он одной рукой вырвал у Альки тлеющий фильтр, бросил его в окно со своей стороны.
– Чё орешь…
– Аль, ну ты совсем… Как будто тебе уже все до лампочки.
– Мне все до лампочки, – согласно тряхнула она кудлатой головой.
Приличную одежду Виктор ей купил, а вот с прической были проблемы – Аля, едва входила в парикмахерскую, сразу же начинала цапаться с мастерами.
– Аль…
– Чё?..
– Ты меня любила? Тогда, в школе?
– А я помню?.. – все так же вяло отозвалась она.
