Вероника и её муж Тарас находятся за обеденным столом в уютной кухне. Вероника приглашает его попробовать овсянку, но Тарас предпочитает мясо. Тем временем, они обсуждают свои настойчивые интересы по питанию, создавая непростую ироничную атмосферу доверительной пары в обычный семейный вечер....
– А если они тебя заразят какой-нибудь дрянью?
– Ну и чё? Доктора сейчас хорошие, вылечат…
– Алька, ты же не такая!
– А какая? – с пьяным ехидством спрашивала она.
– Ты ангел. Ты чистая. Милая. Помнишь, ты стояла возле школы, смотрела на меня?..
– Блин, достал ты этой школой! – огрызалась Алька.
В середине октября она снова пропала.
Виктор с раннего утра калымил, потом, донельзя усталый, позвонил начальству и сказал, что на работу не придет.
– Завтра-то придешь, Ерохин?
– Приду…
– Приходи, а то мы без тебя не справимся.
Виктор вернулся домой к десяти. Альки не было. Он поехал ее искать, хотя глаза буквально слипались."
"Возле «стекляшки» ее не было, за гаражами – тоже, на квартире одной пьянчужки, новой подруги Альки, – тоже… Виктор объехал все злачные места в районе. Без результата.
В городе стояло второе бабье лето. Солнышко, тепло, сыплются с деревьев желтые листья… Листопад такой, что даже дворники со своими метлами не справляются! В общем, благодать.
И тогда Виктор поехал в сторону школы, где он когда-то учился.
Вышел возле кафе «Лукошко» – только там были места для парковки, – перешел через дорогу… Школа стояла чуть в глубине улицы, за реденьким палисадником, в котором обычно гуляли детишки, оставленные на продленку. Сейчас палисадник был пуст, еще шли уроки.
Опавшей листвы – по щиколотку…
Виктор свернул в сторону и вдруг увидел Алю. Он ее сразу узнал, несмотря на то что она была к нему спиной – шла, опустив голову.
Аля.
Если смотреть издалека, со спины – фигурка стройная, почти девичья. Как двадцать лет назад.
– Аля… – прошептал Виктор.
Вот сейчас она повернется, и он наконец увидит ее прекрасное, нежное лицо. Ее настоящее лицо.
– Аля! – громко закричал он.
Она вздрогнула, замерла. Потом начала медленно поворачиваться…
* * *Сколько Алексей Грушин себя помнил, он всегда был в центре внимания.
Вот в школе, например. Он не мог не дурачиться, не мог сидеть на уроках спокойно. К его каламбурам и выкрикам с места учителя давно привыкли и не реагировали. Лишь Максимыч иногда хватался за голову при очередной его выходке:
– Грушин, ну сколько можно!
– Андрей Максимович, я, может, в цирковое училище собираюсь поступать. На клоуна. А сейчас тренируюсь… – примерным голосом отвечал Леха.
