— Кто-кто не щадит? — переспросил Соболев.
До третьего этажа я доскакала на каблуках гораздо бодрее, чем в первый раз, не давая ему обогнать меня и задать еще какой-нибудь провокационный вопрос.
В тридцать третьем все было так же, как до нашего ухода. Народ пил, болтал, рассматривал фотографии друг у друга в телефонах, о чем-то потихоньку ругался.
Только Протасов сидел в углу крайне мрачный в компании с бутылкой водки и глушил одну за другой. На него не обращали внимания.
Наше появление все встретили ехидным:
— Ооооо! Да вас за смертью посылать!
Наташка тут же повисла у Соболева на локте под предлогом того, что помогает развернуть стенгазету. Хотя она скорее мешала и дергалась под руку.
Синаева тоже влезла со своим любопытством:
— Где вы столько шлялись, а?
— Заглянули небось в раздевалку по-быстрому, да? — заржал Першин, кивая на мрачного Протасова. Видимо, Наташка всем поведала о победах и поражениях в области закрытия гештальтов.
Я неудержимо покраснела, и, чтобы никто не заметил, быстро опустила голову, отходя к столу с закусками. Хотела только изобразить, что страшно проголодалась, но поняла, что на самом деле страшно хочу есть. Ну да, немудрено после таких интенсивных физических упражнений. Сделала себе парочку бутербродов, выловила из банки маринованный огурец, плеснула сока и потихоньку справилась со смущением.
Тем более, что никто в наш разврат не поверил.
— Да ладно, это на пять минут времени, а остальные полчаса они чем занимались? — фыркнул Морозов. — Без нас, небось, фотки рассматривали и ржали!
Он обвиняюще тыкнул пальцем в Илью.
Тот поднял руки вверх:
— Так что, сильно мы с тех пор изменились? — мурлыкнула Наташка.
Она снова отиралась около Ильи, прислоняясь то одним боком, то другим, как игривая кошка. Кажется, никому действительно не пришло в голову, что мы могли заниматься чем-то другим!
Имидж скромницы и ботана — страшная сила.
Ватман развернули и разложили на сдвинутых партах. Приклеенные силикатным клеем фотографии за столько лет скукожились и выцвели, но надписи были читаемы.
— О, смотрите, Морозов мечтал быть журналистом.
— Да актеры смазливые все эти… жополюбы, нафиг мне такое! — прогремел Першин, отпивая шампанское прямо из горла. — Народ, может, за пивом сходим? А то как буржуи по шипучке ударяем.
Коваль, наша звезда сериалов, посмотрел на него крайне мрачно, а жмущаяся к его боку жена, с которой они, похоже, помились, так и вовсе планировала проклясть, судя по лицу.
