В непостижимо пыльном подъезде жилы кровью потекают, и не только от старости деревянных перегородок. Совсем рядом – дом, где стены слышат все секретные разговоры соседей, а шторы на окнах так же выцветают, как те фотографии с туманной улыбкой. Здесь время скрылось в дряхлой люстре и застывших пазухах старых полотен....
Выхватил мобильный, одним щелчком по автодозвону набрал Надькин номер… Сейчас он ей устроит! У нее ведь контузия, сотрясение, надо лежать, не уезжать неизвестно куда за рулем! Да еще — на его машине!!
Однако вместо виноватой Надьки ему ответил механический женский голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Специально, что ли, вырубила, чтобы он ее не ругал?
Дима машинально набрал домашний — и тоже нарвался на длинные гудки. Вот наглость!
Или, вдруг осенило его, она не просто прокатиться поехала? Намекала ведь с утра, что у нее какие-то идеи касательно убийцы появились.
Дядя Петя все еще топтался рядом, посматривал сочувственно.
— А Надька не сказала, куда поехала? — безнадежно спросил его Полуянов.
— Да я пытался узнать, — развел руками дядя Петя. — Спросил. И когда она в яму грохнулась, крикнул ей, что с такой ездой — лучше б на метро ездила. А она меня, — он обиженно шмыгнул носом, — между прочим, послала…
— Понятно, — перебил его Полуянов.
Ох, Надька, Надька. Самостоятельная ты моя…
И он, не обращая более внимания на дядю Петю, поспешил в квартиру. Может, Надежда хотя бы записку додумалась оставить?!
Надя
Поездка по утренней столице прошла, прямо скажем, на «троечку». Хорошо хоть против потока ехала — сначала в сторону Кольцевой, а потом по Ярославке, в область. Навстречу — сплошная пробка, а отдельные лихачи и вовсе по ее полосе мчатся, никакие штрафы их не пугают. Надя и фарами им помаргивала, и «фак», как Полуянов часто делает, демонстрировала, но хамам — хоть бы что.
Впрочем, с соседями по потоку особой дружбы тоже не получилось. Попутные машины постоянно норовили то подрезать, то прижаться к заднему бамперу. Надя не поняла: или за те годы, что она не ездила, на дорогах начался тотальный беспредел, или опытные автомобилисты просто чувствовали, что в их ряды затесался новичок. И, по законам улицы, учили его жизни. А может, просто важничали, что сами на иномарках, а девушка на позорных «Жигулях» передвигается.
«К черту гордость. Надо у Димки «Мазду» требовать, — думала Митрофанова. — И рулить при каждой возможности. А то я как дура: права сто лет имею, а практики — никакой. Так совсем разучусь… Полуянов, правда, зудеть будет. Жалеть свою тачку. Ну и пусть зудит.
