В непостижимо пыльном подъезде жилы кровью потекают, и не только от старости деревянных перегородок. Совсем рядом – дом, где стены слышат все секретные разговоры соседей, а шторы на окнах так же выцветают, как те фотографии с туманной улыбкой. Здесь время скрылось в дряхлой люстре и застывших пазухах старых полотен....
Она моей дочери всегда больше, чем себе, наливала. И не пьянела в отличие от Леночки…
Дима не удержался от смешка.
— А не слишком ли сложная комбинация? Для юной девочки?
— Не слишком. Потому что Митрофанова ради Степки на все готова была. Он ведь Лену мою любил! А Надежда из-за этого страшно злилась.
Полуянов в изумлении уставился на собеседницу. Неужели та не врет?.. И переспросил:
— Вы хотите сказать… что Надя была влюблена в Степана?
— Как кошка, — презрительно усмехнулась Галина Вадимовна. — На все была готова, чтоб его в свою постель затащить!
«Бред», — мелькнуло у Полуянова.
"Но, с другой стороны, он только сейчас припомнил: Надя, нынешняя , уже взрослая, Степу не переносила на дух. Если сталкивались во дворе или в подъезде, в ответ на его приветствие она всегда бурчала что-то нечленораздельное. И очи уставляла в пол. Полуянов, наивный, всегда полагал, что чистенькой Надюшке просто алкоголики не нравятся. Неужели причина в ином? В любовном треугольнике?! Пусть давнем, школьном, но не зря ведь говорят, что у любви срока давности не бывает…
Интересные же новости он сегодня узнал про собственную без пяти минут женушку!
Впрочем, надо вытянуть из Галины Вадимовны как можно больше.
— Но где связь? Допустим, Надя действительно хотела отбить у Лены Степана. Зачем же для этого ее спаивать? По-моему, совершенно нелогично.
— А по-моему — как раз логично, — отрубила женщина. — У Степана оба родителя в бутылку заглядывали. Особенно мать.
«Еще хлеще!» — мелькнуло у Полуянова. Однако вслух он произнес:
— Позвольте… но разве Надя его добилась? Разве получила? Ведь Степан, насколько я знаю, жил не с Надей, а с вашей Леной?!
— Да, — склонила голову собеседница. — В конце концов он покинул Надежду. И остался с моей дочерью.
На ее глазах выступили слезы. «Не до конца, значит, Леночку из своей жизни вычеркнула», — мелькнуло у Полуянова.
— Расскажите, — тихо попросил он.
— Лена… она ведь, когда поняла, что Степа ее на Митрофанову променял, убить себя пыталась… — прошептала Галина Вадимовна.
— Да вы что! — вырвалось у Димы.
У него просто голова кругом шла. На языке вертелись миллионы вопросов.
