В непостижимо пыльном подъезде жилы кровью потекают, и не только от старости деревянных перегородок. Совсем рядом – дом, где стены слышат все секретные разговоры соседей, а шторы на окнах так же выцветают, как те фотографии с туманной улыбкой. Здесь время скрылось в дряхлой люстре и застывших пазухах старых полотен....
Но тут плотно прикрытая дверь в гостиную отворилась, и на пороге показалась давешняя девочка. Босиком, в пижамке, трет ручкой заспанные глаза.
— Маська! — кинулась к ней Галина Вадимовна.
— Мама! — радостно откликнулся ребенок.
Женщина подхватила ее на руки, прижала к себе. И строго велела Диме:
— Вам лучше сейчас уйти.
— Немедленно? — поднял бровь Дима.
Девочка на руках Галины Вадимовны уставила в него пальчик и весело произнесла:
— Дя-дя!
— Привет, зайка! — со всей лаской, на которую был способен, улыбнулся Полуянов.
— Дьва, — гордо ответила та. И уточнила: — Дьва года и девьять месяцев.
— Ой, какая ты умница! Уже сколько цифр знаешь! — фальшиво изумился журналист. — И слово «мама» умеешь писать!
Девочка просияла в ответ. Потянулась к Полуянову. И он уже был готов подхватить ее на руки, когда Галина Вадимовна вдруг отрезала вмиг заледеневшим тоном:
— Мария. Нельзя.
И малышка немедленно сникла. Отвернулась от журналиста, опустила головку.
— А почему нельзя? — удивился он.
— Все, Мария. — Галина Вадимовна опустила девочку на пол. И велела: — Немедленно иди к себе в комнату.
Ребенок покорно повиновался, а журналист, едва она вышла, удивленно спросил:
— Ну зачем вы так строго?
— Потому что. Она должна с детства знать, что такое «нельзя».
— А по-моему, в Японии детям до шести лет вообще ничего не запрещают, — возразил Полуянов.
— Хватит уже. С Леной обожглась, — поморщилась Галина.
Встала и, не оглядываясь на журналиста, отправилась в коридор.
Диме ничего не оставалось, как последовать за ней.
— Я могу зайти к вам еще раз? — поинтересовался он на прощание.
— Не думаю, что это целесообразно, — пожала плечами хозяйка.
— Тогда хотя бы скажите, — попросил он. — Машенька, эта девочка… она вам кто?
— Я уже, кажется, сказала! — возмутилась Галина Вадимовна. — Дочь! Младшая!..
— Но, простите… ей ведь всего два года? Сколько тогда вам?.
— Сорок девять, — пожала плечами женщина. — А современная медицина, если вы не в курсе, позволяет рожать до шестидесяти.
— Что ж… в таком случае вы счастливая мать, — пробормотал журналист.
А Галина Вадимовна — она уже почти захлопнула дверь — на прощание горько усмехнулась.
Глава 4
Дима
Дима покинул квартиру коренковской мамаши и немедленно совершил антипедагогичный поступок: устроился прямо в ее дворе на детской площадке и с наслаждением закурил.
