Несмотря на различие культур, они подружились настолько крепко, как только и бывает на фронте. Павликов, который еще ни разу не был в Японии, уже мог только что не с завязанными глазами пройти по улицам Осака, легко найти дом Юрисимы и назвать по именам всех его домочадцев, которых знал в лицо по фотографиям. Впрочем, родные и близкие тюи легко опознали бы старшего лейтенанта Паварикаоффу-сан, так как почти на каждой карточке, присланной их братом, сыном, мужем, внуком или отцом с фронта Юрисима Тадаеси был изображен вместе со своим другом."
"В свою очередь японец вряд ли заблудился бы в переплетении арбатских переулков, где проживала семья Павликовых. Он точно знал, каким маршрутом троллейбуса надо ехать от «Арбатской», ну а добраться туда от Комсомольской площади на метро сумел бы даже без объяснений. А уж появись он в квартире на Собачьей площадке[419] — его бы встретили как родного! Ведь фотографии в Москву приходили те же самые, что и в Осаку.
Со времени первой встречи Павликов и Юрисима далеко продвинулись в изучении и приятии культур друг друга. Так именно сейчас друзья бодро шуровали ложками в одном котелке, в котором говяжья тушенка прекрасно уживалась с сушеными сливами, гречневая лапша — с гороховым концентратом, а соевый соус — с лавровым листом. При этом оба ротных отламывали большие куски от буханки ржаного хлеба, или наперебой брали из судка кусочки светлого мисо.
— Мы с тобой, Анатону-сан, — сообщил Тадаеси, откладывая в сторону ложку, — добрые друзья и можем позволить себе сидеть у горшка[420].
— Эт-то точно, — Антон облизал ложку и сунул ее за голенище сапога. — Ну, что, Тадаеси-сан, пора и чайку?
Где-то ухнул шестнадцатидюймовый снаряд японского линкора, и земля чуть заметно вздрогнула. Не обращая на это ни малейшего внимания, Павликов вырубил крепкую ветку с крючковатым сучком и аккуратно снял висевший над маленьким костерком чайник с огня. Юрисима вытащил из ранца небольшую лаковую коробочку, раскрыл ее и достал оттуда несколько пакетиков из полупрозрачного шелка:
— Какой чай будем пить сегодня, Анатону-сан? Русский или японский?
Прежде чем ответить, Павликов прихлопнул у себя на шее нахального москита, затем вытер подаренным Тадаеси шелковым платком лицо и шею.
— Жара, как в бане, — сказал он и снова протер лицо от пота. — Давай японский, он, говорят, лучше жажду утоляет.
Название «японский чай» изрядно потеснило «зеленый чай» в русском языке. Да и в самом деле, не такой уж он и зеленый, если разбираться всерьез.