В пестром офисе напряжение зашкаливает до предела: шквальный выстрел в мишень и гневные взгляды сотрудников на Артемьевского. Воровский демонстрирует, как правильно стрелять — с хладнокровием и решительностью. Атмосфера напряжения и власти окунает читателей в рабочую среду, где каждый шаг подвергается тщательному контролю....
Я несу поднос с кружками, дымящимся заварным чайником и вазочкой, в которой красуется идеально сваренное варенье из крупных абрикосовых долек.
— Черный чай с бергамотом. Ничего? — разливая чай в кружки, интересуюсь на всякий случай.
— Ничего. А варенье, сама делала? — зная ответ наперед, лукаво приподнимает бровь он.
— Я? Нет, что ты. Мама у нас любит варенье делать. У них целый сад во дворе. Чего только не растет – абрикос, яблоки, груша.
— Моя мама тоже всегда на зиму варит. Уже несколько лет, как в Сочи переехала, там и зимы-то нет, а она все равно варит и варит.
Я бросаю короткий взгляд в его сторону. Широкие плечи обтянуты темно-серым джемпером. Крепкая шея, поросшие щетиной скулы. Красивый, мужественный профиль.
— Придется тебя разочаровать. Я не варю варенье.
Как просто. Пять минут назад мы обсуждали жуткие темы, а теперь пьем чай и беседуем про варенье.
— Ничего, отправим тебя к моей маме на практику, — ухмыляется Воровский.
— Эй… — бросив в него уничтожающий взгляд, я беру в руки свою кружку с ароматным чаем.
— Нет, ну если ты умеешь готовить что-нибудь стоящее, с практикой можно будет повременить. До августа.
Он беззвучно смеется и тоже утыкается в кружку с чаем.
— Сейчас ударю тебя подушкой, — рычу я.
— За что?
— За то, что ты слишком много о себе возомнил.
— Попробуй только.
Его взгляд – горящий весельем, пьянящий.
Он резко притягивает меня к себе и накрывает мои губы поцелуем. По коже летят волшебные мурашки. Я обвиваю его шею руками, вдыхаю его запах, и все остальное теряет значение. Желание вспыхивает яркой вспышкой внизу живота, и я уже плавлюсь в его объятиях. Он продолжает терзать мои губы властным поцелуем и опрокидывает меня на диван. Я запускаю пальцы в его волосы, короткие и густые, издаю тихий стон и подаюсь бедрами ему навстречу.
Его руки забираются под мое шерстяное платье и бесстыдно задирают подол.
По-хозяйски стягивают с меня колготки и трусики, а следом в игру вступают губы: они усыпают горячими поцелуями шею и нежно покусывают грудь, спрятанную в тонкую ажурную ткань бюстгальтера.
Я обхватываю коленями его бедра и тяну на себя. Срываю с него шерстяной джемпер, с наслаждением оглаживаю обнаженный торс. В моих глазах горит желание.
