В пестром офисе напряжение зашкаливает до предела: шквальный выстрел в мишень и гневные взгляды сотрудников на Артемьевского. Воровский демонстрирует, как правильно стрелять — с хладнокровием и решительностью. Атмосфера напряжения и власти окунает читателей в рабочую среду, где каждый шаг подвергается тщательному контролю....
Он и не собирался меня отпускать…
Он выжидал, когда уляжется шумиха вокруг нашего развода, чтобы начать все сначала.
— Ты моя, Лиза. Была и будешь моей. Всегда. Я дам тебе еще немного времени, а потом заберу тебя домой. Слышишь?
— Лиза! Почему вы не в зале?
Голос Воровского, будто в тумане. Но этот туман приносит облегчение, потому что Олег убирает руку от моего лица.
— Что здесь происходит?
Олег с сожалением ослабляет хватку и медленно оборачивается.
Вжавшись в стену, я растерянно смотрю на двух хищников.
Воровский с презрительным выражением лица подходит вплотную к Олегу. По сердцу разливается невероятное облегчение - за спиной Воровского я чувствую себя в безопасности.
— У вас есть вопросы к моему сотруднику? — холодно бросает в лицо моему бывшему мужу он.
— Какие у тебя могут быть дела с моей женой? — скрестив руки на груди, парирует тот.
В воздухе повисает напряжение. Оно такое мощное, что, кажется, способно убить своим разрядом.
Теперь мне страшно даже за спиной Воровского.
— Во-первых, не тыкай. А во-вторых, Лиза получила развод полгода назад. За психологическое давление у нас имеются статьи уголовного кодекса. Или бывшим мужьям они незнакомы? Если нет, я с удовольствием займусь просвещением.
Воровский уверенно улыбается. Олег звереет и… отступает.
— Идем в зал, Лиза! — приказывает Воровский.
Крепко берет меня за локоть и уверенно тащит за собой.
Мне страшно.
— Никуда не ходите одна, Лиза, — тихо произносит рядом с моим ухом Воровский. — Вы слышите меня? Сейчас мы посадим господина Азуле на такси, а потом я отвезу вас домой.
Я не отвечаю. Мне так плохо, что, кажется, я сейчас потеряю сознание.
«Дышать, дышать», — приказываю себе я.
Глава 23. Лиза
Воровский помогает мне сесть. Я медленно опускаюсь на свое место за столом в кабинке. Горло пересохло, но я не могу глотать. Лицо горит. Мне страшно, страшно… Воровский довезет меня до дома, но нигде нет гарантии, что разъяренный Олег не сорвет дверь с петель посреди ночи.
