В пестром офисе напряжение зашкаливает до предела: шквальный выстрел в мишень и гневные взгляды сотрудников на Артемьевского. Воровский демонстрирует, как правильно стрелять — с хладнокровием и решительностью. Атмосфера напряжения и власти окунает читателей в рабочую среду, где каждый шаг подвергается тщательному контролю....
— Ой… спасибо, что довезли…
Стеклянным взглядом уткнулась в его лицо, в смятении улыбнулась и прижала к груди сумочку. Воровский вдруг подумал, что ему пронзительно жаль с ней расставаться. Нереализованное желание оживить их фантазии из переписки заныло в груди.
— До понедельника можешь быть здесь. Если появятся экстренные вопросы, я тебе позвоню. Хороших выходных.
Она взглянула на него растерянным взглядом. На миг сжала руку.
— Спасибо…
И бросилась прочь из машины.
«Главное, чтобы добралась до дома и не упала», — поморщился он.
Вскоре скрипнула тяжелая железная калитка, и Лиза исчезла за забором."
"«Вот и все», — отчего-то загрустил Воровский. Его ждал жуткий вечер в одиночестве.
Машина плавно тронулась с места и вывернула на трассу. Вспыхнул внезапным звонком от Анны сотовый телефон. Воровский приподнял бровь. Неужели она еще не дома?
— Михаил Викторович, — сбивчиво начала Анна. — Тут форс-мажор небольшой вышел. Жан-Пьер вдруг решил, что с завтрашнего дня в Москве ему обязательно нужна новая помощница.
— В Москве? — нахмурился Воровский. — А домой отчалить до Рождества Жан-Пьер не хочет?
— Нет, Михаил Викторович. Сказал, в приказном порядке прислать Лизу в Москву. До тридцать первого рабочие дни еще, он приказал, чтобы она вышла на работу.
Помешанная на ревности ярость опасно всколыхнулась внутри.
— Может, он утром протрезвеет и передумает?
— Боюсь, нет. Мы в машину сесть не успели, а его хмель как рукой сняло. Начал звонить своим секретарям в Париж, требуя отчета по последним торгам на бирже.
— Ладно, утром я сам с ним свяжусь. Спасибо, Аня. Отдыхай.
— Приятных выходных, Михаил Викторович.
— Тебе тоже.
Воровский выключил телефон и с яростью откинулся на спинку сидения. Лизу ему, значит, подавай, этому прохвосту французскому. В Москву. Да еще и немедленно.
Ярость закипала внутри, грозясь вылиться в атомный взрыв. Ревность сжигала все на своем пути. Не отдаст. Он не отдаст ее Азуле.
Вспомнились шестизначные цифры, на которые пополнится счет в случае заключения контракта, так и не подписанного меркантильным французом, и Воровский заскрежетал зубами.
