В пестром офисе напряжение зашкаливает до предела: шквальный выстрел в мишень и гневные взгляды сотрудников на Артемьевского. Воровский демонстрирует, как правильно стрелять — с хладнокровием и решительностью. Атмосфера напряжения и власти окунает читателей в рабочую среду, где каждый шаг подвергается тщательному контролю....
В юности с родителями и сестрой, что заканчивалось скандалами за шмотки, право выбрать кровать в номере и магнитики. А потом только с Олегом. Под его тотальным контролем.
Где же Воровский? Подхожу к двери и тихо ее приоткрываю. Просторный холл, дверь в ванную, еще одна дверь – наверное, вторая спальня… Лестница вниз, деревянная, с красивыми перилами.
Спускаюсь вниз по лестнице. Кругом тишина. Ничего – только из приоткрытого окна в просторном холле на первом этаже снова слышно, как шумит море. Сворачиваю в столовую, отделенную от кухни широкой аркой.
Озадаченно прокрадываюсь на кухню. И там пусто. На столешнице пакет. Открываю.
Две баночки варенья – одно из инжира, второе из клубники. И записка.
Читаю и бледнею.
«Мишенька, дорогой, с приездом. Твое любимое варенье. Люблю тебя, жду в гости. Мама»."
"В глубине души разрастается тревога. Мишенька обещал, что с мамой мы не столкнемся, потому что она живет в другом городе.
На холодильнике записка.
«Лиза, если ты проснулась, не пугайся. Я скоро вернусь. Прими пока ванну и завари себе чай. Михаил».
Да, лучше принять ванну и постараться меньше думать о подводных камнях. Самое главное – Олег точно никогда не доберется до меня, потому что не знает, что я в Сочи. Этого вообще никто не знает. Кроме Анны, меня и Воровского. А значит, можно расслабиться и просто наслаждаться жизнью рядом с тем, кого выбрало мое сердце. И не только сердце.
Открываю двери ванной комнаты на первом этаже.
Я долго стою под водой. Тщательно мою волосы, лицо, тело… как будто смываю всю тяжесть прошедших суток.
Выбираюсь из ванной, и уже чувствую себя лучше.
