В пестром офисе напряжение зашкаливает до предела: шквальный выстрел в мишень и гневные взгляды сотрудников на Артемьевского. Воровский демонстрирует, как правильно стрелять — с хладнокровием и решительностью. Атмосфера напряжения и власти окунает читателей в рабочую среду, где каждый шаг подвергается тщательному контролю....
Позавтракаем в ресторанчике у моря, а потом отправимся на рынок. Нам нужна елка и игрушки. Ты же хочешь праздник?
— Очень хочу. И купим что-нибудь вкусное.
— Купим.
Лиза смотрит на него и улыбается.
— В камине попробуем огонь развести?
— Чтобы спалить спальню?
— Почему сразу спалить?
— Я разводил огонь в камине только один раз, и то в юности. Предпочитаю искусственные.
— Значит, вместо огня у нас будет пустой камин.
— Попробуем, но огонь не обещаю… о, смотри. Ресторанчик открылся. Идем завтракать.
— Идем, — оживилась Лиза.
Взявшись за руки, они бодро зашагали наверх, к ресторанчику. Воровский открыл дверь, и под звон музыки ветра на входе пропустил Лизу внутрь.
Они нашли столик у самого окна и быстро сделали заказ.
Скоро им принесли горячую лазанью и вино.
Вино расслабляло, праздничная атмосфера настраивала на отдых.
— Знаешь, — глядя вдаль, задумчиво произнесла Лиза. — Я впервые за долгое время чувствую себя счастливой.
Воровский коснулся ее руки и улыбнулся.
— Знаешь, я тоже, — признался он.
— А ты… никогда не был женат?
— Был.
— А почему развелся?
— Я не разводился. Моя семья погибла.
— Прости, я не знала…
Лиза испуганно сжала его крепкие пальцы.
"
"— Да все нормально, — грустно вздохнул он. — Сына забыть не могу только. Пять лет уже прошло с того дня, как было совершено покушение. А мой Тима так и стоит перед глазами. И его крик в ушах звенит. Последний крик перед смертью.
— На твою семью было совершено покушение?
— Да. Самое страшное, что заказали меня, и что-то пошло не так. Снайпер струхнул и начал палить без разбора. Жена и сын погибли, а я провалялся в коме почти месяц. Лучше бы меня завалили, честное слово…
— Мне очень жаль…
Воровский вздохнул и тоже уставился на море. Больно. Как же больно в груди. Никуда не денешься от этой боли. Все бы отдал, чтобы сын выжил. Жизнь бы свою отдал, деньги, все, до копейки… Если бы был хотя бы один шанс, поменялся бы с шестилетним Тимой местами с легкостью.
Лиза взяла его руку и приложила к своей щеке. Он взглянул на нее и притянул к себе.
— Я рад, что ты сегодня здесь со мной. С тобой я оживаю.
— И я…
В глазах блеснули слезы. Она с нежностью прильнула к нему. Он поглаживал ее спину, плечи, и ощущал, как становится легче. Тупая безысходность понемногу отступала. Сердце заполняло тепло. Есть Лиза.
