Август 2001 года. Загородное поместье в Подмосковье на схеме выглядело как идеальный уют. Но вечерело, и за горизонтом скрылось последнее золотое солнце лета. Озера вокруг, словно зеркала, отражали не только серебристый омут воды, но и разлившуюся тихою свежесть приближающейся осени. Это место было как мир в полумраке, где беседка в центре поместья выглядела особенно живописной и загадочной....
Сегодня он решил хорошо выпить и провести ночь с одной малолеткой, которую ему уже давно обещал хозяин бара «Кавказ», Гиви. Девочке было всего двенадцать лет, она еще не знала мужчин, но главное, была чернокожей. Это последнее обстоятельство и прельстило Кедрова. За свою жизнь он имел разных женщин, в том числе и темнокожих, но взрослых, а вот девочку негритянку еще никогда. Ее должны были доставить к нему в 22–30, как раз после того, как за красной папкой, вдруг затребованной банкиром, заедет этот идиот Рома, который раздражал генерала и которому тот давно мечтал свернуть шею.
— Твари! — проговорил он, снимая в прихожей пиджак. — Все твари! Так бы и выстроил всех в шеренгу, и каждому лично пустил бы в затылок по девять граммов свинца! Подонки!
Ярость и обида душили генерала.
Так что не жить тебе, полковник, не жить! И плевать на твоих троих детей и больную жену! Пусть помыкаются на этом свете! А он, Кедров, и им осложнит жизнь. Всему этому проклятому племени заносчивого и неуправляемого полковника!
Ярость требовала выхода.
Вызвать раньше эту негритянку и, отымев, завалить к чертовой матери, заплатив Гиви компенсацию?
Не успеет.
Но и оставаться в этом состоянии нельзя! Так и чердак снесет! Генерал прошел в зал и сразу посмотрел на бар. Вот оно, его временное спасение! Он открыл стеклянные створки, достал бутылку «Абсолюта», разбил горло, чтобы не мучиться с затейливой пробкой, раня губы, влил в себя почти половину семисотпятидесятиграммовой емкости.
Теплая волна прошла по телу, обожгла желудок.
