Август 2001 года. Загородное поместье в Подмосковье на схеме выглядело как идеальный уют. Но вечерело, и за горизонтом скрылось последнее золотое солнце лета. Озера вокруг, словно зеркала, отражали не только серебристый омут воды, но и разлившуюся тихою свежесть приближающейся осени. Это место было как мир в полумраке, где беседка в центре поместья выглядела особенно живописной и загадочной....
Он начал с фронта, как кто-то из его бойцов крикнул:
— Командир! Сюда! Здесь трупы!
Майор быстро пошел на голос и вскоре увидел лежащих в ряд шестерых боевиков.
Он вызвал санинструктора и сапера:
— Ребята, проверьте тела! Не заминированы ли они, и… может, кто живым остался?
— Есть!
Сапер, а следом санинструктор начали осмотр тел.
Таранов задумался.
Вновь до боли знакомый почерк. Та же тактика выжженной земли! Закон — не оставлять свидетелей!
Кто-то, а вероятнее всего, главарь банды, построил группу и хладнокровно расстрелял подчистую.
Как же все это знакомо! И одновременно невероятно. Нет, невероятно!
Таранов закурил.
Пилот «Ми-2» сообщал еще об одном предмете, рядом с завалом, в кустах.
Майор решил проверить сообщение летчика.
И, почти сразу, следуя по колее полуприцепа, увидел раздавленное тяжеловозом тело женщины. Оно превратилось в сплошное кровавое месиво, только раздвинутые остатки ног и то, что было видно между ними, указывало на принадлежность трупа к женскому полу.
«Как ты-то попала сюда? — подумал майор. — Дорожная проститутка, которую сняли водители «МАЗа», чтобы скоротать время в ожидании груза? Вполне возможно! Вот и доблядовалась, девочка!»
Майор попытался вытащить из колеи останки женщины, но услышал крик санинструктора:
— Товарищ майор! Товарищ майор!
— Не кричи, — ответил Таранов, — рядом я, иду!
Майор подошел к трупам.
Над крайним склонился санинструктор.
— Ну, что у тебя? — спросил командир отряда.
— Жив один, товарищ майор! Тяжелый, крови потерял много, без сознания, но живой!
— Жив? — переспросил Таранов.
Он сам нагнулся над лежащим с самого края окровавленным чеченцем. Тот, действительно, с трудом, но дышал.
Грудь его была прострелена в трех местах, одна пуля срезала правую бровь. Это вызвало сильное кровотечение. Было ясно, что бандит умирает.
— Сержант! — обратился Таранов к санинструктору. — Используй боевую аптечку, что хочешь делай, но в сознание мне его приведи.
