Август 2001 года. Загородное поместье в Подмосковье на схеме выглядело как идеальный уют. Но вечерело, и за горизонтом скрылось последнее золотое солнце лета. Озера вокруг, словно зеркала, отражали не только серебристый омут воды, но и разлившуюся тихою свежесть приближающейся осени. Это место было как мир в полумраке, где беседка в центре поместья выглядела особенно живописной и загадочной....
Они пошли лабиринтами бесконечных коридоров, которыми изобиловал дом банкира. Планировка особняка не нравилась Мурзе. Хотя в отношении обороны она была выполнена безупречно. Штурмующим здание силам действовать в особняке было бы сложно. Коридоры неминуемо рассыпали бы единый отряд на мелкие группы, которых уничтожить при хорошо организованной защите не составило бы особого труда. Нет, видимо, не напрасно именно такую планировку выбрал Шеленгер. Он просчитал вариант отражения даже теоретически маловероятного нападения на свои владения.
Молодой проводник привел Баркаева в пристройку, где располагалась баня с бассейном. Он указал Мурзе на деревянную дверь, от которой исходил особый, банный запах. Палач, повернувшись к молодому человеку, спросил:
— Послушай, уважаемый! Баня — это хорошо, но как я найду обратную дорогу в этом хаосе коридоров? Так и буду блудить с проститутками по дому? Или ты проводишь нас и обратно?
Молодой человек ответил:
— Нет, я не буду ожидать вас здесь, но о возвращении в свои апартаменты не волнуйтесь! Девочки, что составят вам компанию, прекрасно знают дорогу туда!
— Да? Что ж, ладно!
Мурза открыл дверь.
— А вот и наш гость! Милости прошу, раздевайтесь и проходите в боковую дверь. Вам какую температуру — чтобы до костей пробрало? Или умеренный климат создать?
Баркаев спросил:
— Ты банщик?
— В некотором роде.
— Понятно. Особого жара не надо. Не люблю жару! Сделай что-нибудь среднее.
Мурза скинул халат, голым зашел в баню.
Там на полках разных ярусов, развалившись в откровенных позах, о чем-то щебетали длинноногие, грудастые и задастые голые красавицы.
При виде клиента они замолчали, устремив, как по команде, свои взоры на более чем солидное мужское достоинство Мурзы.
Та, что была ближе всех к нему, воскликнула:
— Вот это я понимаю — агрегат! А то все больше достаются какие-то огрызки, но сегодня мы имеем вещь! Чувствую, девочки, что наконец-то не только мы будем доставлять кому-то удовольствие, но и сами кайфанем! Договор, первым он мой!
Проститутка вела себя слишком нагло и бесстыдно, что не понравилось Палачу.
