Древний огненный мост купал городок в свете дневного светила, а вокруг его заброшенных фруктовых садов плавали запахи старых трав и полевых цветов. Напитанная пылью из под сапог курсантских ног и мужского матом — знакомой стихии войны. Диверсионная школа абвера была скрыта в тени этих растений, дышала ими и жила своей страшной жизнью......
Нужно иметь большой талант, чтобы уйти от наблюдения в таком месте и в такое время. И чтобы наблюдатели не заподозрили твоего желания скрыться.
– Но в этом есть и преимущество. – Шелестов подошел и протянул руку. – Заметно, следят за тобой или нет. Максим.
– Герхард, – крепко пожимая руку, представился немец.
– Ну, рассказывайте, товарищ Пройсс, как прошла встреча с точки зрения вашего шефа?"
"– Мой шеф – человек немногословный. Мне приходится только догадываться о его мыслях. Об этом больше всего говорят поступки, – он похлопал Сосновского по плечу.
– Скажите, Герхард, вторая группа из Полтавской школы единственная на связи у вашего шефа или таких групп несколько?
– Одна. Несколько групп – это большой риск. Руководство знает, что НКВД бросило большие силы на поиски диверсантов в Поволжье. Задача нашей группы недолговременная, но я ее не знаю. Не знаю и какая основная цель Вильгельма.
– Уже сдали, – усмехнулся Сосновский. – А мы послушно всех до единого взяли. Но Вильгельм не дал ни одной ниточки, которая вела бы к нему и к цели основной группы. Мы поняли, что история с водоотводными подземными каналами под склоном берега у моста – это лишь видимость готовящейся диверсии. Значит, вас интересует не мост? А что на самом деле? Завод?
– Пока я не могу ответить на ваш вопрос, – развел руками Пройсс.
– Сколько человек в вашей группе?
– Шестеро. Трое немцев, включая Вильгельма и меня, и трое русских. Кажется, есть члены Русского общевоинского союза, один родом из Прибалтики. Все хорошо владеют русским языком, у всех хорошая боевая и диверсионная подготовка.
