Древний огненный мост купал городок в свете дневного светила, а вокруг его заброшенных фруктовых садов плавали запахи старых трав и полевых цветов. Напитанная пылью из под сапог курсантских ног и мужского матом — знакомой стихии войны. Диверсионная школа абвера была скрыта в тени этих растений, дышала ими и жила своей страшной жизнью......
Знаете вы кого-нибудь из этих людей? Может быть, видели когда-то?
Женщина, расставлявшая до этого чашки, чтобы угостить гостя чаем, вытерла фартуком руки и присела на стул. Отрицательно покачивая головой, она откладывала в сторону один и брала следующий рисунок. Никого из группы Вильгельма она не опознала, но, рассматривая фото тех, с кем встречались диверсанты, вдруг оживилась:
– Вот этого видела! Мордатого! Похоже нарисовано. И глаза точно такие: жадные, наглые.
– Где вы его видели и при каких обстоятельствах?"
"– Со Знахарем ко мне приходил один раз.
– А что было в том бауле?
– Блузки, юбки, чулки. Все новое. Я думаю, ворованное или неучтенное с какой-то фабрики. Они что-то про накладные говорили.
– Как вы думаете, кто он, этот мордатый?
– Думаю, что он или директор какого-то магазина, или директор какой-нибудь товарной или продуктовой базы.
Когда Коган рассказал Шелестову о том, что Горбунова опознала один из контактов диверсантов, тот не сразу поверил, решив, что женщина ошиблась. Диверсионная группа, нацеленная на один из важных объектов, а возможно, и на длительную агентурную работу в тылу, и вдруг какой-то барыга. Выглядело это нелепо. Приказав понаблюдать за директором сельпо, он с Марининым поехал к начальнику участка железной дороги.
Грузный мужчина в кителе, на котором пуговицы были пришиты нитками разного цвета, испуганно посмотрел в удостоверение Маринина и замялся, не зная, что сказать. Пришлось прийти на помощь.
– Где мы можем поговорить? – спросил Шелестов.
– Ну… у меня в кабинете, только там целый день проходной двор. Работа такая. Участок у нас небольшой, но оборудование старое, подвижной состав тоже, а работать надо. Вот и выкручиваемся, как можем. Ребята у меня – золотые руки: из металлолома могут собрать любой механизм, да так, что лучше нового работать будет. А уж починить что…
– Хорошо, тогда пошли к нам в машину. Там поговорим.
Шелестов даже не понял, что произошло.
