Древний огненный мост купал городок в свете дневного светила, а вокруг его заброшенных фруктовых садов плавали запахи старых трав и полевых цветов. Напитанная пылью из под сапог курсантских ног и мужского матом — знакомой стихии войны. Диверсионная школа абвера была скрыта в тени этих растений, дышала ими и жила своей страшной жизнью......
У меня есть основания полагать, что после выполнения основной задачи те, кто останутся в живых и на свободе, «залягут на дно», как говорят у вас. Вильгельм получил по радио адреса, пароли и явки глубоко законспирированной немецкой агентуры. Она понесла потери после выселения немцев из Поволжья, но кое-кто остался. Думаю, Вильгельму подбросят еще людей, и он будет выполнять новые задачи. Не исключено, что следует ждать прибытия резидента. Кто это будет, я не знаю.
– Хорошо. Вы принесли фотоаппарат?
– Да, принес.
– И что там на пленке? – Шелестов бережно взял в руки контейнер.
– Первые десять снимков – портреты членов нашей группы.
Фотографии распечатали и показали трещихинским ребятам. Они долго перебирали их, задумчиво кусали губы, пожимали плечами. Никого из этих людей они не узнали.
Люба Сазонова тоже долго рассматривала рисунки. Она сразу узнала Алексея, как ей представился ухажер, который носил продукты. Но других она не знала и никогда не видела.
Показали портреты директору завода и главному инженеру. Оба только покачали головой.
Коган пришел вечером к Горбуновой и сообщил, что через два дня девочек положат на обследование в госпиталь. Вытащив фотографии и разложив их на столе, он попросил:
– Алла Геннадьевна, посмотрите внимательно.
