Древний огненный мост купал городок в свете дневного светила, а вокруг его заброшенных фруктовых садов плавали запахи старых трав и полевых цветов. Напитанная пылью из под сапог курсантских ног и мужского матом — знакомой стихии войны. Диверсионная школа абвера была скрыта в тени этих растений, дышала ими и жила своей страшной жизнью......
Вот уже третий день после заброски он никак не мог справиться с волнением. Сознаваться в этом, даже самому себе, было стыдно. Но он прибыл сражаться за свою Россию. Он должен быть холоден и спокоен. Он должен ненавидеть врага и делать все то, что поможет ему вернуть его Родину.
С другой стороны, Храпов наслаждался этим состоянием внутреннего волнения, пытаясь обмануть самого себя. Он был дома, на своей земле. И какой бы она ни была, под какой бы властью ни находилась, это были те же самые русские люди, те же самые березы, речушки и даже облака над головой.
Они встретились в восемь часов вечера в универмаге. В отделе верхней одежды к Храпову подошел Лыков, тихо кашлянул:
– Все в порядке. Есть дом на отшибе. Чисто все, проверяли.
– Хорошо, иди, – кивнул Храпов, примеряя очередное пальто.
Он шел за Матвеем, держась метрах в двадцати сзади. Бывший танкист лузгал на ходу семечки, посматривал благодушно по сторонам, заглядывался на девушек.
На улице совсем стемнело, в окнах домов загорелся свет. Это была окраина города неподалеку от авиационного завода. Пролетарский поселок возник на месте деревни, когда расширялся город, когда строились цеха, а вокруг них росли жилые микрорайоны.
Дождавшись, пока Лыков откроет калитку и пройдет во двор, Храпов еще раз осмотрелся по сторонам. Хорошее место. Можно выйти на улицу, можно на задние дворы, а можно огородами через соседский участок выбраться к заброшенным садам.
Все собрались за столом, напряженно глядя на своего командира. Храпов понимал, что от него ждут известий о том задании, которое предстоит выполнить группе. Но он еще не знал этого задания сам, для этого ему предстояло выйти на старшего второй группы. Но расслаблять людей не стоило.
– Место хорошее, одобряю, – сухо сказал Храпов.
