Древний огненный мост купал городок в свете дневного светила, а вокруг его заброшенных фруктовых садов плавали запахи старых трав и полевых цветов. Напитанная пылью из под сапог курсантских ног и мужского матом — знакомой стихии войны. Диверсионная школа абвера была скрыта в тени этих растений, дышала ими и жила своей страшной жизнью......
Их учат, как действуют советские органы, как избежать провала при проверке. Но и пренебрегать такими мерами нельзя, иначе враг обнаглеет и будет ходить в советском тылу, как у себя дома.
– Кто видел парашютистов? – Буторин подошел к группе из трех мужчин и двух женщин. – Участковый сказал, кто-то из вас парашюты видел в небе.
– Я видела, – бойко ответила женщина лет сорока с высокой грудью и глубоким вырезом на кофточке. Она поправила платок так, чтобы вырез стал еще заметнее, но Буторин не обратил на это внимания.
– Что вы видели? Расскажите.
– Светлое такое в небе, большое. Появилось и исчезло. Ну, я так и подумала, что опять эти, как вы их назвали.
– Светлое? А небо уже посветлело или было темное?
– Светлело на горизонте уже. Я выходила корову доить, когда все началось, а потом вспыхнуло два раза, вот я и сказала Никанорычу, что опять диверсантов выбросили.
Буторин пытался задавать вопросы по-разному, он даже хотел заставить женщину нарисовать, как выглядели парашютисты в небе. Но ничего, кроме яркого пятна или вспышки, женщина вспомнить не могла.
Буторин схематично нарисовал парашют, от купола стропы вниз и человека под куполом.
– Так они выглядели?
– Нет, это длинные какие-то, а те пятнами, говорю же вам!
Опрос других свидетелей тоже ничего не дал. Самолеты были над Волгой, поселку ничего не угрожало, только если случайная бомба, вот кто не спал в такую рань, те и вышли смотреть.
– Ясно, – отходя с Васьковым в сторону, заключил Буторин. – Никто ничего толком не видел. Что-то белое, яркое, ниже, чем самолеты, и ниже, чем рвались зенитные снаряды.
– И что? Ошиблась, видать, баба? – Васьков пожал плечами. – Значит, разворачиваем оглобли и назад. Так, что ли?
– Что-то здесь не так, Кузьма Иванович, – покачал головой Буторин.
– И что? – Старый рабочий погладил свои пышные усы, выжидающе глядя на бывшего милиционера.
