Древний огненный мост купал городок в свете дневного светила, а вокруг его заброшенных фруктовых садов плавали запахи старых трав и полевых цветов. Напитанная пылью из под сапог курсантских ног и мужского матом — знакомой стихии войны. Диверсионная школа абвера была скрыта в тени этих растений, дышала ими и жила своей страшной жизнью......
Спокойно? Давайте спокойно, если вы не будете искать врага среди этих девочек, а поймете, что бывает, когда твое орудие заряжено, а рядом падает бомба и волной швыряет понтон. А они бьют по самолетам не в зенит, они ведут и заградительный огонь. А это совершенно разные углы.
– Давайте так, – предложил Маринин, – мы поговорим с расчетом. Никто никого не будет обвинять. Мы просто поговорим, они расскажут про тот бой. Вы поймите, что мы обязаны провести расследование.
В расположении батареи, на берегу, все было по-военному, но с женский изюминкой.
Сержант Зина Молчанова, наводчик того самого орудия на понтоне № 6, оказалась тоненькой девушкой с пышными русыми волосами и удивительными веснушками, рассыпавшимися по молодому лицу.
– Скажите, – попросил Маринин, – вы каждый раз после зарядки обоймы наводите орудие на цель, делаете упреждение и все такое?
– Как правило, именно так и происходит, – кивнула девушка, и в ее глазах мелькнули веселые чертики.
– Что это за прием такой? – Шелестов вопросительно посмотрел на Решетникова, присутствующего при разговоре.
– Пусть сама расскажет, – усмехнулся капитан третьего ранга.
"– Понимаете… – Зина заволновалась, щеки раскраснелись, будто ее в школе вызвали к доске. – Обычно происходит так: заряжающий вставляет обойму из пяти снарядов и ждет со следующей обоймой в руках, я навожу орудие, по готовности открываю огонь. Нажимаю на педаль и выпускаю всю обойму по цели. Потом все повторяется: заряжание, прицеливание, огонь. Но наши орудия могут принимать и вторую обойму, если первая еще не расстреляна до конца.
