Финальная часть трилогии о столкновении Востока и Запада. 1839 год: Британия и Китай стоят на краю войны. Император отказывается открывать страну для британского опиума, грозя разорением колониальной империи. На фоне геополитического конфликта разворачиваются судьбы героев, оказавшихся в...
Кесри насторожился. Подобное собрание туземных командиров было событием необычным и в лагере, и в городке. Английские офицеры категорически запрещали этакие сборища, полагая, что они приводят к заговорам и мятежам. Собрания допускались только с одобрения адъютанта, но позволяли их крайне редко, и лишь для решения семейных и кастовых вопросов. И потому совещание в столь позднюю пору было чем-то неслыханным.
Пагла-баба прямо-таки читал мысли Кесри.
— Субедар получил разрешение адъютанта, — сказал он. — Похоже, дело сугубо семейное, приглашены только близкие родственники. Встречают гостей, проделавших долгий путь из деревни под Гхазипуром.
— Тебе эти гости знакомы?
— Только один. Он и твой родственник — брат Хукам Сингха.
— Чандан Сингх?
— Он самый. Деверь твоей сестры Дити, верно?
— Да. Что он здесь делает?
— Не ведаю. Поторопись, Кесри!
Миссис Бернэм глянула свои записи.
— Если помните, я спросила, когда впервые проявились симптомы вашего недуга.
Захарий опорожнил стакан и снова себе налил.
— Кажется, лет в двенадцать-тринадцать.
— Они возникли сами по себе или от общения с другой жертвой?
Захарий выпил залпом.
— Дружок Томми научил.
Карандаш порхнул над страницей и замер. Миссис Бернэм прокашлялась.
— Позвольте узнать, мистер Рейд, знакомы ли вы… с действом, которое Божественное провидение замыслило как священный акт продолжения рода.
Захарий тоже откашлялся.
— Если вы спрашиваете, познал ли я женщину, мой ответ — да.
— И сколько же, осмелюсь спросить, вам было лет, когда вы впервые вступили в интимную связь?
Захарий налил бренди в оба стакана.
— По-моему, шестнадцать.
— И кто была эта женщина?
— Шалава, если вам так интересно.
— В смысле, женщина с улицы?
Захарий фыркнул.
— Скорее, из дома. Публичного.
— Вы часто бывали в этих домах, мистер Рейд?
— Раза четыре или пять, не помню.
— Понятно. — Миссис Бернэм глубоко вздохнула и, помолчав, спросила: — И только с этими женщинами вы… совокуплялись?
— Да.
— Мистер Рейд… — Миссис Бернэм покашляла и пригубила бренди. — Чрезвычайно важно, чтобы вы были со мной откровенны.
Захарий вскинул бровь."
"— Я вас не понимаю, миссис Бернэм. Я так откровенен, что куда уж больше.
Мадам осуждающе нахмурилась.
— Нет, это неправда.
Захарий ответил гневным взглядом.
— Откуда такая уверенность? Вы же обо мне ничего не знаете.
— Прошу вас, мистер Рейд, подумать и быть со мной искренним, — не отставала мадам.
