В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
Грузовику до переправы оставалось ещё метров тридцать, а Климов уже начал карабкаться на балку, связывающую опоры, подтянулся, зацепился за что-то ногой, последняя опора заслонила его от ненужных взглядов.
Грузовик вписался в поворот, вышел напрямую к мосту, теперь сержанта не могли заметить, даже теоретически. Он подтянулся найдя опору, стал раскладывать на балке гранаты, там была и лимонка, оборонительные боеприпасы, способные принести немалые разрушения.
«Что он делает? – мелькнула мысль.
– Отчаянный у нас сержант, товарищ лейтенант.
– Кто бы мог подумать…
Машина уже гремела по мосту, дребезжали, подпрыгивая брёвна. Первую гранату Климов кинул, когда до Блица оставалось метров десять. Водитель видел как что-то запрыгало по настилу, но по инерции продолжал движение, взвизгнул унтер-офицер, вцепился в руль, зачем – решил свернуть в пропасть. От взрыва, подпрыгнули и переломились несколько брёвен, дрогнула конструкция под накатом.
Никто из немцев не успел среагировать – разведчики открыли шквальный огонь по грузовику, а Климов уже взбирался на террасу, потом рухнул в канаву. Взрывом лимонки раскидало несколько бревен, задрожала и обрушилась часть пролётного строения – теперь на проезжей части моста зияла крупная дыра.
