В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
Покачиваясь, Пашка ввалился в кустарник, сначала не уверенно шёл, переваливаясь как медведь, потом грузно побежал, давя молодую поросль.
Это могло продолжаться вечно, круглая земля всё никак не кончалась. Временами в затуманенном мозгу возникала мысль, что он бегает кругами. Ноги с трудом тащили его, Карякин спотыкался о корни, шёл как пьяный.
– Стоять!.. – из кустов выпрыгнули двое в маскхалатах, наставили короткие карабины. – Руки вверх!
Пашка рухнул на колени, закружилась голова, вроде по-русски говорили, во всяком случае он их прекрасно понимал.
– Наш что ли? – с сомнением заметил красноармеец. – Эй, ты кто такой?.. Куда собрался?
– 239-ый полк? – пробормотал Карякин, язык заплетался.
– Ага, так мы тебе и сказали, – фыркнул боец, присаживаясь на корточки. – Это, между прочим, военная тайна. Ты кто? Дезертир или фашистский лазутчик?
– Я сейчас тебе такого лазутчика покажу, до победы будешь кости по госпиталям сращивать! – вспылил Паша.
– Подожди, Мухин… Я его кажется знаю, – рассудительно изрёк другой и тоже опустился на корточки.
– Шубин – его фамилия, – выдохнул Паша. – А моя Карякин. Мужики, времени нет, надо срочно доложить командрванию важные разведданные. Фрицы готовят контрудар в районе Смоленской дороги, уже выступили, а наши не знают. Который час, мужики?
– Скоро час.
– Далеко до штаба полка?
– За леском… Мы только оттуда, недавно.
– Мужики, срочно в штаб! – взмолился Паша. – Ей богу, катастрофа произойдёт, если не успеем. И вы, суки, будете отвечать за то, что протянули резину.
– Ладно, не пугай – пуганые, – поморщился старший передового дозора. – Бежать-то сможешь, горе-воин? Учти, на закорках не потащим.
Волнение разведчика передалось остальным. Карякин пришёл в себя, растолкал красноармейцев, рванулся вперёд.
Вскоре группа прибыла в расположение полковника Самойлова. 239-ый отдельный полк понёс тяжёлые потери, но пока ещё считался боеспособным формированием.
Появление разведчика вызвало изумление. Тот не мямлил, докладывал чётко и вразумительно, хотя качался при этом как былинка на ветру, паре красноармейцев приходилось его держать.
