В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
И ты, Глеб Шубин, теперь одна из моих непосредственных обязанностей. Тебе сделали операцию шесть дней назад, но только вчера ты начал подавать признаки жизни. Так жалобно стонал, ну прям как ребёнок, право слово.
– Лида, я рад, что ты здесь, но тебе нельзя находиться на фронте.
– Я сама решу, что мне можно, а что нельзя, хорошо? Здесь не фронт, а прифронтовой госпиталь, впрочем, в наше время может всякое случиться. Красная Армия продолжает отступать, это происходит уже не так быстро, но немцы пока сильнее и мы в любой момент можем оказаться у них в тылу.
– И долго я тут буду?
– Ты смешной, – женщина нагнулась, мягко поцеловала его в краешек губ. – Ладно, я позже подойду.
Поцелуй остался на его губах – дай Бог не последний. Лида на цыпочках вышла. Странным было его возвращение из мира мёртвых или он ещё не вернулся? Глеб откинул голову на подушку, стал размеренно дышать.
