В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
А ведь прав Петров – сердце Шубина работало очень слабо, неритмично, но ему не могло показаться. Пашка отпрянул, облизнул пересохшие губы. Задрожали ресницы лейтенанта Шубина, посинела жилка на виске.
– Жив он, мужики! Жив! – взволновано зачастил Карякин. – У кого есть плащ-палатка? Давайте сюда, надо вытащить нашего лейтенанта. Да осторожнее, не растрясите.
Он задыхался, не мог привести в порядок растрёпанное мысли, ведь чувствовал же, а ему никто не верил.
Лейтенант Шубин очнулся после целой вечности, безучастно посмотрел в облезлый потолок.
Послышался шорох, над больным склонилась что-то большое, пречистое, в белом халате, лицо не различалось. Существо оттянуло больному веко, проверило пульс, поделало что-то ещё, проверила дыхание, снова шорох – существо в халате испарилось.
Прошло немного времени, послышался шум, какие-то голоса, стон, лязг каталог, словно ватой заткнули уши. Болезненное ощущение рассасывалось, стало легче дышать, улучшилось зрение, снова кто-то склонился, задышал в лицо. Сквозь пелену прорисовалось привлекательное личико, отвалившийся от причёски локон, щекотал ему лоб.
– А говорят, что ангелов не существует, – прошептал Глеб.
– Ангелов не существует, – подтвердил приятный, отдалённо знакомый голос.
– Я понял, – догадался он. – Есть люди как ангелы. А кто был до вас?
– Врач.
– Прозектор?
– Нет, товарищ лейтенант, занимаетесь дурью. Приходите в себя, уже пора, – прозвучал откуда-то со стороны ещё один голос, на этот раз мужской.
– Паша, ты?
– Так точно, товарищ лейтенант! Красноармеец Карякин, прошу любить и жаловать. В верхах имеют сомнение, что пора мне присвоить звание ефрейтора, это сейчас так называется, раньше называлось отделенный командир.
– А я и не забывал.
Стало смешно, он действительно всё помнил, хотя не сказать, что воспоминания были радужные.
– Я живой?"
"– Частично, Глеб, – проворковала Лида. – Из вас извлекли две пули – одну из плеча, другую из лёгкого. Была ещё третья, но она прошла на вылет, не задев жизненно важные органы.
