В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
Цистерны с горючим опоздали на сорок минут, заправка тоже затянулась.
Бронетанковая колонна в количестве тридцати семи машин выступила с места дислокации только в половине первого. Восемь километров она прошла за час, лесные дороги извивались, не поддаваясь привычной логике.
Советская бомбардировочная авиация налетела в тот момент, когда колонна находилась на открытом участке местности, до трассы с окруженцами оставалось чуть больше двух вёрст. СУ 2 заходили со стороны солнца, шли на бреющем полёте вдоль дороги.
Колонна чадила зловонным дымом, по всюду валялись мёртвые тела, обломки орудийных башен, колёса, гусеницы. Но часть машин, особенно хвосте колонны, сохранила ходовые качества – зарычали моторы, обугленные танки с потускневшими крестами переползали через обочины, выходили в поле.
Танк командира группы, увенчанный антенной, находился в хвосте колонны, он фактически не пострадал, офицер истошно орал в эфир, требовал инструкции.
«Вперёд, танкисты! – полетели из эфира команды. – Самолёты могут вернуться, вам осталось пройти жалкие два километра»."
"Семь танков – тоже сила, способная доставить серьёзные хлопоты.
