В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
– Глубже залазьте, здесь небольшая балка. Лучше на колени встаньте, а то не пролезете.
– Да не прите вы шеренгой. По одному, мужики.
Рядом шевелились какие-то тени, сипло дышали, кустарник соседствовал с лесом, чёрный выход на экстренный случай имелся.
– Больше не пойдёте, товарищ лейтенант? – попрошал Климов. – Тогда переодеваетесь, ваше все тут. Ну и как оно, у немцев?
– Не понравилось, – фыркнул Дубровский. – В собственной шкуре как-то привычнее. Маскарад закончен, товарищ лейтенант?
– Переодеться, – распорядился Шубин.
Разоблачались проворно, как новобранцы перед отбоем, немецкую форму с амуницией сложили в отдельную горку, забрали гранаты с удлиненными рукоятками, автомат МР 40 с тремя запасными магазинами и вдруг застыли – по тропе в северном направлении быстрым шагом прошли несколько человек – они встревоженно переговаривались, звук шагов растворился в журчании переката. Шубин мысленно чертыхнулся – немцы искали пропавший патруль. Как же это не кстати!, Хотя, на что он рассчитывал?
– Отто!.
– Утилизированы… – утробно прошептал Смертин.
– Отползите в лес! – скомандовал Глеб. – И немецкое хозяйство заберите с собой. Весь кустарник прочёсывать не будут, но в отдельные места заглянуть могут.
Товарищи послушно отступили в чащу. Шубин выполз к дороги, привстал на одно колено – немцы искали пропавших товарищей что-то спрашивали у мотоциклистов, те переглядываясь, пожимали плечами. Проходящий патруль видели все, он десять минут назад проследовал мимо них в южном направлении.
– Они тучно проходили, – кричали им с причала. – В кусты наверное заглянули – засиделись, куда они денутся… Утром есть захотят – вернуться.
Поисковая команда уже была рядом, солдаты озирались, вступали вкрадчиво, держа карабины на изготовку, пот поблёскивал на бледных лицах.
– Отто!.. Ганс!.. Руперт!.. Здесь русских нет. Куда эти трое могли исчезнуть? – раздавались глухие голоса. – Может дезертировали?.. Или в соседнюю деревню поддались за шнапсом?
– За каким шнапсом? – рассмеялся третий. – Забыл, где находишься, Генрих? Русские крестьяне не знают, что такое шнапс.
