В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
Нет ни заборов, ни колючей проволоки, ни даже окопов или траншей, но что-то там точно есть. За деревьями местность ещё сильнее понижается – отсюда не рассмотреть.
– Климов, ко мне, – позвал Глеб.
Сержант взобрался, застыл в ожидании.
– Остаёшься за старшего, мы трое в поиск. Нужно выяснить, что находится в долине. Сразу не придём, не нужно высылать спасательную группу, дело может затянуться. Попадём в засаду – выдадим себя, успеем выстрелить, вы всё поймёте. Пока можете отдыхать.
Плотная облачность затянула небо, тьма накрыла долину, огоньки за деревьями становились всё ярче, они не двигались, практически ничего не освещали. Разведчики как ужи переползли через канавы, затаились за глиняными валунами, снаряжение затянули – ничего не бряцало. На открытых участках продвигались очень медленно, не отрываясь от земли, перетекли через косогор, распластались перед следующим.
В дрожащем, в тёмно-фиолетовым воздухе проступили силуэты часовых – солдаты в касках стояли неподвижно, словно прислушивались к ночи, потом качнулись, немного прошли, снова встали как истуканы. Вновь отправились в путь по своему маршруту. Часовые отдалились, разведчики переползли у них за спинами – не стоило напоминать об осторожности, не тот контингент. Ползли энергично, отдаляясь от тропы. Слева из мрака нарисовалась вторая пара часовых.
От увиденного захватило дух, прохладу от земли они уже не чувствовали, волнительная дрожь поднималась от коленей, сжимала грудь – вся долина в несколько рядов была уставлена танками, просто не верилось глазам – больше тридцати машин.
