Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
Мозгов ноль, а гонора…
– Мама, перестань, пожалуйста! Мои дети – просто прекрасные, умные и образованные. Они любят читать и знают столько всего, что я иногда сама удивляюсь.
– Кому ты это рассказываешь? – высокомерно поправляет брошь на платье мама. – Я заслуженный учитель, а у тебя опыта сколько, Есения? Три года? Ты еще и не педагог… так, только начинаешь.
– Да уж, – не сдерживаюсь и язвлю: – А в твоем случае выгорание никто не отменял.
Антон тяжело вздыхает, отодвигает тарелку и, откинувшись на спинку стула, пьет компот из стакана.
Мама, как всегда, устраивает концерт по заявкам.
– Что ты такое говоришь? Адольф, нет, ты слышишь? Что говорит твоя дочь? Выпори ее. Немедленно. Ты отец или кто?
– Началось, – ворчит папа, убирая очки в карман клетчатой рубашки. – Что вас опять мир не берет? Еся, будь мудрее, извинись.
– Вот еще, – вскакиваю со стула и бегу в прихожую.
По лестнице быстро поднимаюсь на мансарду и, усевшись в кресло, громко всхлипываю от обиды в полумраке.
– Ну и чего ты убежала? – спрашивает Антон, заглядывая с лестницы.
– Я тут посижу, – продолжая всхлипывать, рассматриваю в трапециевидном окне черное небо. – Вы там без меня дальше.
Развернувшись, облегченно вздыхаю, когда слышу, как он поднимается на мансарду и плотно закрывает дверь.
Это и неожиданно и одновременно так долгожданно.
Не знаю, что бы стала делать, будь он как мой бывший. Если бы Огнев, как и Саша обычно, продолжил бы ужинать, а потом играть в карты с моими родителями, оставив меня здесь плакать одну?..
Я… Черт возьми, я так рада, что не ошиблась на этот раз.
Потянув меня за руку, Антон садится на мое место. Устраиваюсь сверху без приглашения и кладу голову на твердое плечо. Теперь мы оба любуемся вечерними объемными тучами. Хорошо становится.
– И часто у вас так? – он спрашивает почти шепотом.
– Каждый раз…
– Где ты так нагрешила, Фюрер? Неужели руки перед едой не мыла?
– Я выбрала точные науки.
– Всего-то?
– Угу.
– Не представляю тебя без линейки в кармане… – усмехается он.
– Боже, прекрати мне об этом напоминать, извращенец!
Приподнявшись, медленно веду пальцами по рельефным плечам вниз, а затем приближаюсь и касаюсь лбом его лба.
