Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
– Постой… Ты ревнуешь? – спрашиваю с каким-то лютым восторгом.
Меня никогда вот так не ревновали.
По-мужски, что ли. По-неандертальски.
Саша, конечно, мог что-то сказать по поводу вечеринки в клубе или короткой юбки, но это больше «для порядка» было. Скучно…
– Никаких контактов, – снова четко говорит и вжимает мое тело в свое так, будто хочет пропустить через мясорубку.
– Постой… – кладу ладони на мерно вздымающуюся грудь и пытаюсь отодвинуться. – У тебя это давно, что ли?
Он смотрит на меня в упор и молчит.
А молчание – признак…
Боже!..
Я ему, получается, давно нравилась? Еще когда с Сашей жила? И поэтому он к нам в гости никогда не приходил? И всячески меня игнорировал, а на мои редкие потуги подружиться грубил?
Чувствую, как смягчаюсь и превращаюсь в одно большое слезливое пятно.
– Мне еще как-то это все надо вывезти, – продолжает Антон. – Поэтому обещай!..
– Не буду, – всхлипываю. – Все, как ты скажешь. Все будет так, как ты скажешь.
Мы еще долго нежимся в объятиях друг друга. Антон, кажется, после быстрой разрядки и довольно эмоционального разговора успокаивается.
– Ты наелся? – спрашиваю его, умиротворенно вздыхая.
Настроение: хочу ехать с ним по пустой ночной трассе и просто молчать вдвоем.
– Я бы еще рыбного пирога навернул, – говорит он полусонно.
Чувствуя подступающую тошноту, пытаюсь снова думать о трассе, но дурацкий пирог с рыбьей мордой стоит перед глазами.
– Поехали домой, – прошу его жалобно. – Там Искорка одна скучает…
– У нас не Искорка, – смеется Антон, целуя меня в щеку, – а самая настоящая петарда!.
Глава 32. Антон
– Ты уверен, что все будет хорошо? – спрашивает Еся, забирая с заднего сиденья свою сумку и застегивая пальто.
С мрачной улыбкой исследую распахнутые глаза, вздернутый нос и приоткрытые, сочные от розового блеска губы. И куда только так накрасилась? Надо пробить, кто у них тут физрук и трудовик…
– Я всегда уверен, – произношу, разглядывая окна школы.
– Будь повнимательнее, – просит она жалобно, касаясь плеча. – Пожалуйста!.
Началось… Разворачиваюсь к ней и беру за руки, чтобы успокоилась.
– Я весь внимание. От макушки до пяточек, Фюрер.
Смеется, зараза. Притянув к себе за плечи, целую, шумно вдыхаю ее запах.
– У тебя духи новые? – отстраняюсь, поглаживая мягкие волосы. – Пахнешь по-другому, Есь.
Склоняюсь, чтобы уткнуться в тонкую шею носом. Сто лет бы так сидел.
– Ну вообще, мои любимые духи уже полторы недели как закончились, мистер «Я весь внимание», – дразнится Училка.
