Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
Чувствую только страшный голод, усиливающийся от ароматов, которые разносятся по квартире.
– Нет, ты посмотри на нее. Мужика отхватила, забеременела. Вот что ты за человек, Файер? Ни совести, ни токсикоза. Иди давай!
– Пока, Лен.
Убрав телефон, расчесываюсь, подхватываю сумку и выхожу в коридор.
– Я завтрак приготовил, – слышу из кухни. – Поешь.
Я закатываю глаза.
– Не буду.
Остановившись у зеркала, надеваю шапку и поправляю волосы.
– Не обсуждается. Иди позавтракай. И я тебя отвезу.
Во мне секунды три борются гордыня и крохоборство.
– Я не буду.
– Есения! – слышу из-за спины.
Не Фюрер. Не Еся.
А Есения.
Прячась в воротнике пуховика, признаюсь:
– Мне в женскую консультацию надо…
– Что-то случилось? – с беспокойством спрашивает.
– Да… – отвечаю, доставая угги из шкафа. – Я беременна…
Он чертыхается.
– Я в курсе. У тебя болит что-то?
– Ничего не болит. На скрининг надо. Там кровь будут брать и УЗИ сделают. И все это на голодный желудок.
– Ясно.
– Ты ешь давай, – мучительно вздыхаю и расстегиваю замок, чтобы не спариться. Убираю шапку со лба. – Я тебя тут подожду.
Антон, еще немного прихрамывая, направляется в гостиную.
– Потом поем, – ворчит. – Я сейчас. Подожди, пожалуйста.
«Подожди, пожалуйста».
Строю мордочку ему в спину. Надо же, какие мы вежливые!..
Под моим наблюдением он отыскивает футболку в шкафу и одевается. Мы молча выходим из квартиры, молча спускаемся в лифте и молча добираемся до стоянки.
В машине тоже гробовая тишина.
Я, глядя в окно, немножко грущу. Мне нравились наши утренние разговоры. Обычно мы слушали по радио развлекательное шоу и угадывали ответы в их викторине. Антон всегда отвечал правильно, а я только через раз. Он подшучивал надо мной и ласково поглаживал по ноге. Я улыбалась.
– Вон за тем зданием, – указываю пальцем, когда мы заезжаем на территорию медгородка.
– Знаю…
Я, сердито на него зыркнув, отворачиваюсь и поправляю шапку, которая колет лоб.
– У нас тут учения проходили, – объясняет он.
Я снова не него смотрю. Но уже мягче.
– Можно… я с тобой пойду?
– Я не знаю, Антон. Мне кажется, пап на УЗИ не пускают.
Мы оба вздрагиваем от этого слова.
Папа.
– Я договорюсь, – уверенно кивает он, открывая дверь.
Оформив бумаги в регистратуре, мы занимаем очередь в процедурный кабинет. Украдкой разглядываю беременяшек и их животы: у кого-то аккуратные, а у кого-то такие гигантские, что мысленно перекрещиваюсь.
