Но сделать ничего не успела: воины расступились, и к девушке подошел Санэл. Одновременно с его появлением на плечо Бояны легла тяжелая ладонь, и рядом встал Храбр.
– Не горячись. Если тебя ранят, Итриде ты не поможешь, – шепнул он. – Давай сперначала узнаем, што стряслось.
– Мудрое решение, – Санэл подошел вплотную к бродяжникам и взглянул на Бояну сверху вниз. – Советую послушать друга, Бояна. Сделать вы ничего не сможете. Здесь бессильны простые люди, как бы ловко они ни сражались. Итрида вошла в Сердце-скалу, в недрах которой живет Огнь-Камень. Сама бы она не смогла побороть защиту Сердце-скалы, а значит, кто-то ей помог. Мы с Болотником идем за ней. Там будет нужна ворожба, не сила.
– А где Даромир? – вдруг спохватился Храбр, оглядываясь по сторонам и выискивая запропавшего шехха. На лицо Санэла набежала тень, и он нехотя обронил:
– Он пойдет с нами. Так решил Болотник, хотя я был против. Марий уверен, что только Даромир сумеет вызволить Итриду. Еще вчера он готов был сбросить Дара со скалы, а сегодня почитает спасением для вашей подруги. Должно быть, он узнал что-то, что изменило его решение. Мне это странно, но я еще слишком мало знаю о ворожбе, чтобы спорить с главой Школы Дейва.
Бояна прошипела проклятие и ударила себя кулаком по ноге.
Взгляд Санэла стал задумчивым, но он ничего не ответил – только кивнул коротко и скрылся за спинами своих людей. А Бояну и Храбра молчаливый конвой проводил до гостевого дома. Дверь за ними не заперли, но, выглянув в окно, Бояна убедилась, что рудознатцы и не подумали никуда уходить.
Бояна обернулась. Ее взгляд метался по ложнице, не задерживаясь ни на чем, пока Бояна не увидела свой лук, черной змеей висевший на вбитом в стену колышке. Девушка в несколько шагов преодолела расстояние до оружия и сорвала его с крепления. Дернула из висевшего рядом колчана стрелу и бросила ее на тетиву. Выстрел – чашка на столе брызнула осколками, обратившись в пыль.
– Провались оно все в Навь!
Храбр спокойно опустился на лавку и прижался затылком к стене. Глаза он прикрыл, и только сердитое гудение тетивы говорило ему, что Бояна никак не может угомониться. Лишь когда наступила оглушительная тишина, бродяжник приподнял ресницы и огляделся. Бояна сидела посреди ложницы, прямо на полу, и дышала тяжело, надсадно, словно пыталась сдержать рыдания. Лук мертво валялся возле ее руки. Волосы девушки растрепались; несколько прядей упали на лицо и подрагивали от ее дыхания.
