Автор
В Беловодье Итрида ищет свое место среди бродяг, но прошлое грозит ей вновь. Марий Болотник и Мария попадают в Каменку, где сталкиваются с тайнами огненных колдунов и убийств рода. Вьется нить судьбы через события, связанные с огненосцами и древними силами.
Убирайтесь прочь. Прочь! – Йулла взмахнула палкой, будто выметая сор из дома. Но «сор» попался упорный.
– Мы не сделали ничего плохого! – Даромир нахмурился и скрестил руки на груди, не спеша уходить. Итрида же стояла словно громом пораженная и не слышала половину слов, которыми обменивались шехх и птицелюдка. Неприязнь старухи оказалась такой неожиданной, что прорвалась сквозь стену отчуждения, которой окружила себя Итрида.
– Тогда почему от нее воняет сгоревшими перьями? – прошипела Йулла и наставила палку на Итриду. – Она якшалась с крылатыми, да еще и с самой мерзкой их частью – Опаленными! Таким нет места на земле старой Йуллы.
– Я не знаю, о ком вы говорите, – Итрида сжала кулаки и вышла из-за спины шехха. Она встала напротив птицелюдки, глядя той в глаза. Странное, чуждое лицо смущало, взгляд, по которому нельзя было прочесть ровным счетом ничего, вызывал дрожь, но Итрида заставила себя смотреть. – Внутри меня живет огонь, о котором я не просила. Он выжигает меня изнутри вот уже пять весен. Им проклял меня мужчина – человек – и уж точно он не был ни самовилой, ни птицелюдом. Но недавно я повстречала одного птицелюда, который мог бы быть вашим братом… если бы у вашего народа рождались мальчики.
Йулла наклонила голову к другому плечу.
– Заходи, – наконец отрывисто каркнула она. – И ты, блудливый шехх, тоже.
Глава 11. Смарагдовая шкатулка
В доме Йуллы терпко пахло благовониями: они дурманили голову и размывали зрение, убаюкивая и заманивая в свои объятия. Итрида старалась дышать ртом, чтобы коварные зелья не сбивали с ног. Йулла вела их с Даромиром через свои покои, постукивая палкой по темным доскам пола. Путники миновали длинный коридор со множеством дверей. Одна из них была открыта. Итрида не сдержала любопытство и заглянула в комнату, когда они проходили мимо. Там сидела на кровати девушка-птица и штопала рубашку. Ее лицо, склоненное над одежкой, медово освещала горящая лучина. На краешках светлых перьев дрожали золотые искры. Почувствовав чужой взгляд, девушка вскинула голову. Ее глаза на миг подернулись пленкой, совсем как у Йуллы. Век у птицелюдок не было, и Итрида решила, что, должно быть, они так моргают. Девушка отбросила ткань, подбежала к двери и захлопнула ее.
– Йарре не любит людей, – скрипуче каркнула Йулла.
– Я думала, этот дом только ваш, – задумчиво произнесла Итрида. Но Йулла лишь усмехнулась.
– Он только Йуллы. И потому только Йулла решает, кому здесь оставаться.
