Внизу на склоне горы крестьянин, держа рукоятку омача, шел за маленькой коровенкой и ослом. Крестьянин посматривал в сторону путников и что-то кричал им. Дойдя до конца узкой извилистой запашки, он выдернул омач и, легко прыгая с камня на камень, стал подниматься вверх.
Завернутый в обрывки истлевшей овчины молодой пахарь с добродушной улыбкой подошел к путникам:
– Куда вас ноги несут? Жизнь вам не мила? Теперь все бегут оттуда, от Большой реки.
– Зачем же они бегут?
– Зачем бегут? Конечно, надо сидеть на своей земле и сеять хлеб. – Крестьянин посмотрел на свои узловатые, корявые пальцы. – Я нашел себе место, во какое! Хороший ячмень будет. А по мне, пустяки, что там воюют. Эта война, как буря с градом, пронесется мимо, и опять солнце будет светить нам, пахарям.
– Значит, дело есть, если мы сами лезем в костер.
– А вы останьтесь здесь со мной. Я вам покажу землю, да еще какую жирную – прямо целина, от века никто ее не пахал. А вашего осла мы припряжем к моей скотине, да и вы оба поможете тянуть омач. Вот мы и вспашем новый участок и к осени будем с хлебом.
– А до Железных ворот еще далеко?
– Они начинаются сейчас же за тем перевалом. Там всегда была застава. Если сторожа еще там и вас не пропустят, то можно пройти кругом козьими тропками. Там проберутся и бараны, и ваш осел.
– А ты бы мог нас провести этими тропками?
– Отчего бы нет! Только сейчас не могу: у меня размыло канаву. Надо ее починить: вода идет мимо пашни. Если вы мне поможете поправить канаву, я завтра же вас проведу.
– Ладно, – сказали путники. – Мы тебе поможем сегодня, а ты нам завтра.
Крестьянин поднял прилегших в тени овец, и все осторожно начали спускаться по склону горы.
Они упорно весь вечер работали над канавой, проведенной вдоль ската горы из ручья. Они закладывали края канавы камнями, хворостом и дерном, чтобы ввести воду ручья в нужное им русло. В этой работе они забыли и войну, и страшного Двурогого, занятые одной только мыслью, чтобы вода им покорилась и перестала размывать потоками каменистый скат.
К ночи крестьянин привел обоих путников к своей хижине. Она была очень мала, сложена из камней, с плоской крышей, заваленной хворостом. Внутри почерневшие от копоти стены блестели, как каменный уголь. В трещинах ждали добычи громадные бурые тараканы и бесчисленные тощие клопы.
Оба гостя легли снаружи на войлоке, развесив на шесте мокрую одежду.
