Он подошел к воротам, тронул одну створку – она издала хриплый стон, и зазвенели подвешенные на проволоке железные колокольчики.
Издалека послышался шум. Он усиливался, наполняя гулом ущелье. Пощелкивали удары копыт о камни, звенело оружие. Все покрыло звонкое ржание коня.
Из-за поворота извилистого ущелья вылетело несколько всадников.
Их бронзовые панцири, длинные копья, красные плащи и конские хвосты на гребнях шлемов – все это было чуждо и не похоже на бактрийских и согдских воинов. Всадники бросились вперед вскачь, влетели в ворота и остановились.
Из глубины ущелья появились новые группы воинов.
Бараны шарахнулись в сторону и с блеянием сбились в одну кучу.
Первые всадники объехали домики и вернулись к воротам.
– Кто ты такой? – спросил Спитамена рыжебородый обветренный всадник, напирая на него большим тощим конем.
Спитамен сложил руки на груди, подражая жестам крестьян, и с видом скромной покорности ответил:
– Ищущий хлеба. Гоним продавать баранов.
– Крестьяне. Мы идем вместе.
– Где сторожа Железных ворот? Почему никого нет?
– Откуда мы знаем! Мы идем этой дорогой в Чакчак и остановились спросить, кому же надо заплатить за перегон баранов через ворота. Если мы не уплатим царской пошлины, нас накажут.
– Платите мне! Я возьму вместо пошлины половину баранов, а другую половину я тоже возьму.
– Даром я не отдам баранов: я бедный человек, – сказал Спитамен.
– А ты кто? – спросил всадник, хлопнув плетью по плечу Будакена.
– Тоже крестьянин. Половина баранов его, половина моя. Я тоже ищу хлеба.
Всадник отстегнул от пояса кошель и достал серебряную монету.
– Возьмите и никуда не отходите.
Будакен держал на широкой ладони монету и с любопытством ее рассматривал. На ней была изображена голова кудрявого юноши, прикрытая шкурой. На виске завивался бараний рог.
– Это кто же здесь изображен?
– Ты должен отныне знать его. Это царь Азии Александр. Он сын бога, и все должны ему покориться. Эй, Архелай, возьми-ка этих бродяг, свяжи их вместе.
Македонские всадники, как только соскочили с коней, повалились на камни, не снимая лат, замотали поводья на руку и заснули вповалку.
Около ворот, на выступе скалы, застыл в неподвижной позе часовой. Тут же сидели спиной друг к другу оба «бродяги». Их локти были крепко скручены.
– Это ты, злодей, привел меня сюда! – шипел Будакен.
– Не торопись умирать: песня Спитамена еще не допета. А наш крестьянин-то убежал.
