Глядь на шумную сцену — муж и жена делятся недовольством, каждый за своим столиком в автобусе. Внезапно путь разламывает морозная буря. Один взгляд между ними: напряжение, решимость продолжать свое путешествие — будь что будет. Этот роман о противостоянии двух сердец в условиях северной зимы создает атмосферу страстных и холодных эмоций....
Хоть бы сегодня он опоздал!
Патрик: Мой палец двигается выше. Еще выше и касается края твоих трусиков. Какие на тебе сегодня, Инга?
Она забыла все буквы, и как их складывать в слова.
Стеклянная дверь стукнула.
Не опоздал, черт морозный!
— Здравствуйте! — голос Мороза звучит чуть более хрипло, чем обычно. Простыл, что ли? Генеральный садится не во главу стоящих кругом столов, а чуть сбоку, у окна. Кивает Олехновичу. — Можем начинать.
Тот тут же энергично встает с места. Задвигаются жалюзи, гася яркий солнечный свет, в помещении воцаряется приятный легкий полумрак, включается проектор и Олехнович начинает свой доклад.
Инга: Черные.
Патрик: Кружевные?
Инга: Да.
Хотя она напрочь не могла бы сейчас сказать, какое на ней белье. Она вообще забыла про весь мир вокруг, кроме экрана телефона. Где сейчас билась и бурлила жизнь.
Патрик: Я бы хотел посмотреть на тебя. В одних прозрачных маленьких стрингах. Которые почти ничего не скрывают. Но пока я пробираюсь под них пальцем.
Инга зажмурилась. Это же что-то невозможное! Так нельзя, Патрик! Нельзя!
Делай так еще, пожалуйста…
Патрик: Мой палец скользит вглубь. Ты такая нежная, влажная, горячая. Ты просто течешь от моих прикосновений.
Сейчас она в обморок хлопнется. Точно. Ей что-то сказал Никитин. Она что-то ему утверждающе буркнула.
Инга откинула голову, уставилась в потолок. Повернула голову. У доски распинался Олехнович. Сбоку от него, наклонив голову к телефону и демонстрируя четкий профиль, сидел Мороз.
Инга опустила взгляд к экрану. И снова провалилась в иную, жаркую реальность.
Патрик: Ты стонешь от моих прикосновений. Другой рукой я накрываю твою грудь и сжимаю сосок прямо через ткань блузки. Сдавливаю его, кручу. Ты стонешь громче.
Господи. Она же сейчас правда начнет стонать. В голос. И плевать на всех.
Патрик: Ты сейчас мокрая, девочка моя? В реале? Течешь?
Ты пошляк, Морская Звезда! Ужасный пошляк, тебе бы порно-рассказы писать.
Инга: Да. Очень.
Патрик: Хочешь меня?
Инга: Умираю как хочу.
Патрик: Дааааа… Представь, как я опрокидываю тебя на спину, отодвигаю в сторону эти мокрые и ненужные трусики и касаюсь тебя языком."
"Инга прикусила язык, губу, щеку изнутри. Она не видела уже ничего перед собой — ни комнаты для совещаний, ни серых жалюзи, через которые тускло светило солнце, ни Олехновича у доски.
