В дни шоколадных каникул 1880 года Павел Афанасьевич Благово, начальник сыскной полиции Нижегородской губернии, вновь сознавался в своем ужасном прошлом. Рождественская улица, где он провел годы службы, казалась теперь каким-то отдаленным мирам. Но вот день пришел — 1 июня 1880 года — и снова все вернулось в яркий ритм жизни. Только этот раз неожиданность обрушится на него так жестоко, что он больше никогда не сможет уклониться от гнева царя-хлыста....
Рота оливопольцев цепью окружала храм, отгоняя немногочисленных зевак. Подтянутый черноусый капитан с боевым Владимиром на шинели четко отрапортовал Каргеру. Тот принялся было объяснять ему ситуацию и от волнения запутался…
Таубе без церемоний отстранил старика и с армейским шиком козырнул капитану. Из-под расстегнутой его шинели переливались золотом и разноцветной эмалью ордена, эффектно выделялся георгиевский темляк на сабле. Ротный командир сразу подтянулся.
– Капитан, у нас мало времени! Мы подозреваем, что трое злоумышленников, переодетых в форму вашего полка, пробрались в собор, дабы произвести там покушение на государя.
Капитан, пораженный известием, смешался, но быстро овладел собой. Отвернувшись от полицейских, он принялся смотреть в заснеженные поля, постукивая себя саблей по сапогу. Косаговский попытался было поторопить его, но барон одним жестом остановил сановника.
Через тридцать секунд капитан шагнул к своей роте.
– Господа офицеры... ко мне, бегом!
Полдюжины младших офицеров, подобрав сабли, со всех ног бросились к нему.
– Снять оцепление и все внутренние караулы, выстроить роту в одну шеренгу фронтом к главному приделу! Живо!!
Затренькали свистки, заголосили взводные и отделенные командиры, сотни ног затопали по февральскому насту.
– Что вы делаете! – ужаснулся Косаговский. – Вы снимаете караулы!
– Отставить! – рявкнул на тайного советника капитан.
Каргер постоял секунду, потом кинулся исполнять приказание ротного командира, даром, что генерал-майор!
С изумительной скоростью рота пехотинцев выстроилась перед своим командиром в длинную шеренгу. Тот оборвал жестом рапорт старшего поручика и зычно скомандовал:
– На первый-второй... р-рассчитайсь!
– Первый! Второй! Первый!.
– Второй! Расчет окончен!
– Р-рота! Первые номера... два шага вперед... марш!
Шеренга вздрогнула – и сто двадцать человек четко вышли вперед.
– Шинели… снимай! Наизнанку… выворачивай! Надеть… в рукава! Штыки… примкнуть!
И через минуту нелепо одетые в вывернутые шинели, с винтовками у ноги, оливопольцы ели глазами своего командира.
