Пустырь подернулся мрачными тенями деревьев, их высота и темно-синий цвет придавая месту атмосферу безграничной мрака. Ночь здесь была настоящей смертью, воздух свисал густым туманом, каждый вздох наполнял душевную муку. Каждый выдыхаемый вами фрагмент этой тьмы ты отдавал другим без остатка......
Конечно измучилась, слишком много эмоций и страшных событий истрепали мои бедные нервы. Хотелось комфорта и покоя. Безжизненная темнота степи казалась настолько неуютной, а место гибели шестого заставляло невольно содрогаться от такого близкого соседства.
И вот теперь, снова оказавшись в комнате, чувствовала опустошенность. Внутри словно поселилась холодная и безжизненная пустота ночного неба, заставляя ощущать себя бесчувственной. Подойдя к стене с картиной принца, резко отдернула штору, чтобы увидеть, рисунка больше нет.
Странная серая хмарь занимала место прежнего красивого изображения, словно его вытравили кислотой, стирая, смывая, уничтожая. Пронзительно неприятное зрелище, будто тебя ударили под дых, выбивая воздух. Так и стояла, рассматривая.
Рядом громко выругался принц. Думала, что выругался на грубом незнакомом языке. Просто такие каркающие слова с чувством можно говорить только для ругательств. Мне так казалось.
- Кхарова магия фейри! – с чувством продолжил уже понятно ругаться, поднимая руку.
Магия потекла с его руки, замазывая рисунок. Покрывая чем-то похожим на каменную крошку, изолируя, превращая в этакое декоративное панно. А после задернул штору, отрезая место с бывшей картиной младшего принца.
Невольно вспомнила, Ларен говорил, его картину не закрасить. Интересно, что вообще случилось? Проступит ли она снова? Или после использования портала магия иссякла? Но почему-то казалось, он отрезал портал таким способом после случившегося, не желая меня больше видеть.
Неужели настолько к нему привязалась? Показательное отторжение заставляет чувствовать себя преданной. Острое разочарование, обида и понимание. И все равно больно. Слишком сильно прочувствовала эмоция Ларена, чтобы успокоиться. Странная между нами получилась связь.
- Он представился шестым, вашим братом. И кричал, что ваша мать погибла по вине отца, - зачем-то рассказала, скупо передавая события, которым к несчастью стала свидетелем.
Хотелось забыть, напрочь вырвать из памяти, но понимала, не получится.
- Не мою, у нас разные матери, - словно обдавая меня холодом, ледяным тоном ответил пятый. Поясняя, приоткрывая очередную страницу семейных проблем Правящих. От которых меня из без того уже воротило, так нахлебалась. – Он искренне считал, что любит ее.
