Автор
В бездонной буране Москвы мальчики и девочки сталкиваются с неведомыми страхами, когда снежный ад становится их жизненным полем действия. В этих черных глубинах прячется кошмар или ключ к исцелению, а жизнь каждого ребенка висит на волоске.
— Дочка, перестань, иди сюда, — окликнул ее мужской голос. Неподалеку, под деревьями, возле нескольких машин стояла группа людей.
«Они не видят меня», — поняла Алиса и тоже подошла поближе.
Мужчины под деревом были одеты своеобразно, так, как, по мнению девушки, одевались лет пятьдесят назад, — пиджаки, кепки, смешные высокие гетры поверх брюк, но кое-кто торопливо стаскивал с себя черный мундир с рунами в петлицах, спеша переодеться в гражданское.
Алиса не слишком хорошо разбиралась в погонах, но эти, с двумя маленькими молниями, прекрасно помнила из фильмов про войну.
«СС, — догадалась она, — это фашисты, которые собираются сбежать куда-то за границу, как в том фильме про Штирлица».
— Бедная наша Германия, — сказал один из мужчин, глядя на самолеты, — все бомбят и бомбят.
Другой, вероятно, отец Ингрид, усадил девочку на колени и, взяв с небольшого накрытого под деревьями столика яблоко, стал его чистить.
— Пусть бомбят сильнее, — ответил он. — Чем больше горя и вреда народу Германии принесут американцы, англичане и русские, тем сильнее их будут ненавидеть.
Его собеседники, казалось, опешили от таких аргументов.
— Но герр профессор, от бомб гибнут люди, наши люди, — сказал один из них.
— Неважно, большинство из них уже потеряно для дела национал-социализма[6]. — ответил тот, кого называли профессором. — Те же, кто сохранил верность идеалам… — он помедлил. — Что ж, давайте считать их мучениками, павшими на алтаре нашего дела.
Он разрезал яблоко на дольки и стал кормить ими девочку.
— Давайте не думать о грустном, — один из мужчин вздохнул. — Нам надо запастись солнцем, учитывая то место, куда мы отправляемся.
— Ну, солнца там будет предостаточно, — возразил ему профессор. — По крайней мере, в течение половины года, чего, правда, не скажешь о тепле.
— Повезло тем, кто попадет в Южную Америку, там, хотя и дикие места, хотя бы можно не опасаться выйти на улицу и замерзнуть насмерть, — негромко пробормотал кто-то.
Собравшиеся замолчали, как будто он затронул какую-то запретную тему.
— Папа, а куда мы поедем? — Ингрид дергала профессора за рукав.
— В Антарктиду, милая, — ответил он несколько рассеянно, погрузившись в свои мысли.
— Но там же холодно, — капризно надула губки девочка.
— Ничего, у тебя будет теплая шубка, зато Рождество можно праздновать хоть каждый месяц, — ответил мужчина.
