Верзилла Околдованная - 17-летняя девочка с голубыми глазами и орехового цвета волос страдает от холодной зимы и голодом. Ее тело укрыто изношенными меховыми лохмотьями, а голову она спрятала в плечи в попытке защититься. Теплый одеколон шерстяной шали немного успокаивает ее холодную и разоренную душу....
Хемминг откинулся назад и положил руки за голову.
— Ты понимаешь, Силье, я достаточно много значу для движения. По разным причинам, о чем я не могу тебе рассказывать.
— Да, я понимаю это. Он выпил пиво и встал.
— Не хотите ли чего-нибудь поесть? — попыталась она его удержать.
— Нет, не сейчас. У меня мало времени. Но я вернусь. Скоро, очень скоро.
Последние слова он прошептал и, прежде, чем она опомнилась, слегка поцеловал ее в губы. После этого он ушел. Она, совершенно растерянная, продолжала стоять и трогать свои губы.
Ей не понравилось то, что он рассказал, а также тон, каким он это рассказывал. Но ведь он был довольно молод, она не должна забывать об этом.
Силье быстро пошла к окну, чтобы взглянуть на него в последний раз. Но в тот же миг она как будто ударилась обо что-то ногой, что причинило сильную боль. Она наклонилась, чтобы лечь в постель. Но что это? Сундук? Это был сундук. Его угол выглядывал из-под кровати. Но ведь она так давно к нему не прикасалась… Одним рывком она вытянула его из-под кровати и открыла. Тут лежали ее передник, жакет и… Она почувствовала, что ее сердце колотится, а руки дрожат. Вещи, в которые был завернут Даг, исчезли! Белый плащ Хемминга мог скрыть так много… Так вот почему он расспрашивал, надежно ли она спрятала эти вещи, так чтобы никто их не украл! И она оказалась достаточно глупой — попала в ловушку и рассказала ему, что вещи надежно спрятаны в сундуке под кроватью.
— Подожди! — кричала она, и ее слабый голос терялся среди заснеженных полей и лугов. — Подожди! Будь так добр!
Она бежала до перекрестка на большой дороге. Хемминг давно исчез в направлении Тронхейма. Силье продолжала бежать, не думая о том, что это совершенно бессмысленно. Из-за нее Даг потерял единственное, чем он владел!
— Вернись назад, по крайней мере, с шалью, — обращалась она, всхлипывая, к безлюдной дороге.
