Верзилла Околдованная - 17-летняя девочка с голубыми глазами и орехового цвета волос страдает от холодной зимы и голодом. Ее тело укрыто изношенными меховыми лохмотьями, а голову она спрятала в плечи в попытке защититься. Теплый одеколон шерстяной шали немного успокаивает ее холодную и разоренную душу....
Это было страшно и унизительно, оттого что она все еще чувствовала влечение к нему, ощущала, как ее грудь словно цепенела от желания, когда он взял ее за руку. И как он разозлился на нее за то, что она пришла! Это было больно!
— У вас гости? — коротко спросил он. И на том спасибо! Во всяком случае, он говорил с ней.
— Да, — вздохнула она. — Из-за них у нас не все в порядке.
Поскольку он явно ждал услышать больше, Силье, запинаясь, рассказала об Абелоне и ее детях и обо всех изменениях в доме, о разговоре на кухне.
— Последнее, что ты сказала, я не понял как следует, — прервал он ее. — Бенедикт задумал жениться на тебе?
— О нет, этого он, конечно, не думает!
— Так это можно понять. Как иначе можно лишить наследства детей Абелоны?
Силье призадумалась.
— Он пришел ко мне однажды вечером… и наговорил очень много глупостей. Но он был пьян, и я не обратила на это внимания. Я выставила его за дверь. Можно себе представить, что у него были тогда какие-то неясные планы.
Ее спутник долго молчал.
— Ты изменилась, Силье. Ты полна страха. Что случилось?
Она сделала глубокий вдох и сказала:
— Я узнала ваше имя. На этот раз настоящее имя.
Он помолчал одно мгновение.
— И все же ты пришла?
Его голос звучал почти агрессивно. Силье поежилась, словно пытаясь сжаться.
— Вы никогда не сделали мне ничего плохого, — сказала она тихо. — Кроме того, вы сказали, что нуждаетесь во мне.
— Я сказал? Это было безумно с моей стороны. И так же безумно с твоей придти сюда.
Силье хотела узнать, почему, но не решилась спросить об этом вслух. Она пыталась скрыть свое разочарование и обиду.
— Мне нужно поговорить с вами сейчас. Все стало так трудно там внизу на хуторе… это с вашим именем. Я растеряна, беспомощна и неуверенна. Мне необходимо узнать больше. Не будете ли вы так добры.
— Это, пожалуй, лучше всего. Но сначала ты должна перестать называть меня господином.
Вокруг стояла ничем не нарушаемая тишина… Но вдруг лес расступился, и взору Силье предстала маленькая хижина, иссеченная непогодой и солнцем. Дымок все еще клубился через отверстие в крыше. Он открыл дверь, она нагнулась и вошла. Когда дверь за ними закрылась, у них возникло особое настроение, которое она не могла объяснить. Она назвала бы его доверительностью.
