Верзилла Околдованная - 17-летняя девочка с голубыми глазами и орехового цвета волос страдает от холодной зимы и голодом. Ее тело укрыто изношенными меховыми лохмотьями, а голову она спрятала в плечи в попытке защититься. Теплый одеколон шерстяной шали немного успокаивает ее холодную и разоренную душу....
— Мне… Да, действительно, знаю ли я. Я полагаю, мне между тридцатью двумя и тридцатью пятью годами. Вероятно, тридцать два, может быть, тридцать три года.
— А мне исполнилось теперь семнадцать, — поспешила сказать Силье.
Он отвернулся, чтобы она не могла видеть его лица.
Вскоре они дошли до лесной опушки. Они остановились и стали смотреть на селение внизу. Им словно не хотелось сразу уходить.
— Силье, теперь я должен вернуться к моему народу…
— Нет, ты не должен уезжать! — она сказала это прежде, чем подумала.
Теперь она была готова откусить себе язык.
— Я должен. Я отсутствовал слишком долго. Когда наступает весенний паводок, все дороги туда закрываются. Я должен быть там до этого. Ты послушай, я думал о Бенедикте. Может быть, ты все-таки выйдешь за него замуж? Он тебе нравится, ты и дети имели бы спокойную жизнь. И я мог бы чувствовать себя спокойным за вас. Он старый, он не стал бы требовать от тебя того, чего ты… не можешь выполнить.
— Но именно это он и сделал! — сказала она в отчаянии.
— Что?
— Он прекрасный человек, когда трезв.
— Попасть в твою постель?
— Да, — ответила она, сгорая от стыда.
Тенгель так крепко взял себя за ремень, что суставы на руке побелели. Он стоял и смотрел вниз на хутор.
— Тенгель, я сделаю все, чтобы такое не повторилось, — сказала она боязливо. — И господин Бенедикт ничего не знает, он все забыл. Он был ужасно пьян тогда. Но я… не могу выйти за него замуж.
— Да, ты не можешь, — сказал он энергично. — И эта женщина, которая приехала… и Суль, моя маленькая племянница… Я бы остался.
Силье кивнула.
— Спасибо, — сказал он просто. — К осени я вернусь, чтобы навестить вас.
— До осени так далеко. — Ее голос был жалобным.
— Ты в надежном месте — на хуторе Бенедикта. Он поставит ее на место, увидишь. Бенедикт всегда был сам себе господин.
— Ты ведь уедешь не сразу?
— Я останусь ненадолго посмотреть, как будут складываться отношения с этой женщиной.
— Могу я придти и…
— Нет, ты не можешь. Достаточно уже того, что ты приходила сегодня.
На снегу, где они стояли, осталось вытоптанное пятно. Силье смущенно поддевала снег ногой. Она начинала мерзнуть, но не хотела уходить. Еще нет.
— Силье, — сказал он тихо, не глядя на нее.
