В середине прошлого века наши парни ловко покоряли самураев в Китае. Но у них не было моей подготовки – более подобной ниндзя. Мы обучены работать ночью, как летучая мышь обнимающая земной шар — символ нашего спецподразделения ГРУ.
Такие люди, как мне кажется, уже едва ли смогут когда‑нибудь стать добропорядочными и законопослушными…
* * *Кабинет, что мне выделили в Москве, был угловым, несмотря на тесноту, имел целых два ненужных здесь окна и располагался рядом с лифтом, от соседства с которым постоянно вибрировала стена. Я сидел на втором этаже и лифтом не пользовался, но другие сотрудники, как мне казалось, только тем и занимаются, что разъезжают в лифте. Странно, но, несколько раз поднимаясь по необходимости на верхние этажи, я не слышал в самом лифте того шума, который был слышен в моем кабинете.
Но сначала следовало завершить дело.
В дверь постучали. Навещали меня редко, и я больше работал в одиночестве, сидя за компьютером, изучая материалы. Как‑то так повелось, что мне на компьютер даже необходимые для работы документы пересылали, хотя можно было бы просто спуститься из канцелярии на этаж ниже и передать мне то, что требовалось.
– Да-да, войдите…
Дверь неторопливо открылась, и спиной ко мне, заканчивая разговор с кем‑то, оставшимся в коридоре, вошел человек в мундире подполковника ФСБ.
– Утро доброе. Артур Юрьевич?
– Да… – Я не стал вставать из‑за стола, отвечая невежливостью на невежливость.
– Подполковник Страховщиков, ФСБ России. Меня зовут Максим Николаевич. Примете для беседы?
– Садитесь, – предложил я, показывая на стул. – На какую тему беседа?
– На тему, имеющую непосредственное отношение к расследуемому вами уголовному делу по обвинению трех офицеров спецназа ГРУ в преднамеренном убийстве мирных жителей.
Подполковник ФСБ не понравился мне какой‑то внешней холеностью с чуть заметным высокомерием. Отношение московского чиновника к чиновнику провинциальному. И не важно, в какой области эти чиновники работают. Московские всегда выказывают к остальным легкое пренебрежение. Я сам в этом многократно убеждался.
– Милости прошу. Буду рад любой новой информации, – сказал я, но сразу осекся.
