В середине прошлого века наши парни ловко покоряли самураев в Китае. Но у них не было моей подготовки – более подобной ниндзя. Мы обучены работать ночью, как летучая мышь обнимающая земной шар — символ нашего спецподразделения ГРУ.
Если мы будет открывать каждого осведомителя, никто на нас работать не будет. Открытие – это смерть для осведомителя. Его ликвидируют в течение нескольких часов.
– Нам тоже приходится работать с осведомителями, и я хорошо знаком с этой системой.
– Вы путаете два разных понятия и не делаете различия в менталитетах. Северный Кавказ существенно отличается от остальной России по многим параметрам. И, в первую очередь, по межчеловеческим отношениям. Если у нас узнают, что человек, грубо говоря, «стучит», его просто будут сторониться и опасаться.
– Таким образом, вы не желаете мне сообщить, откуда получены эти сведения, – настаивал я на своей линии.
– Таким образом, я даже сам не знаю, кто стал их источником.
– В таком виде я не могу принять сведения в работу, – сказал я. – Смерть неизвестного капитана спецназа ГРУ не задокументирована. Пленение старшего лейтенанта и старшего прапорщика, тоже неизвестных нам, не задокументированы.
– Утром я делал запрос в управление кадров ГРУ. Других военнослужащих в этих званиях в числе пропавших не числится. Нет ни одного пропавшего капитана, нет ни одного пропавшего старшего прапорщика; есть, правда, один старший лейтенант…
– Ну, вот…
– Но есть данные, что этот старший лейтенант погиб. Правда, данные косвенные, но обладающие вескими доказательными аргументами. Кроме того, этот старший лейтенант – просто офицер ГРУ, а не офицер спецназа ГРУ.
Он откровенно издевался.
– Нет у меня такого желания.
