В середине прошлого века наши парни ловко покоряли самураев в Китае. Но у них не было моей подготовки – более подобной ниндзя. Мы обучены работать ночью, как летучая мышь обнимающая земной шар — символ нашего спецподразделения ГРУ.
Ровно в одиннадцать я взял флакон с жидкостью, понюхал, поморщился и вылил остатки в раковину. Представил, как это можно пить, и меня чуть не вырвало. Мой организм даже водку не всякую принимает. Если уж откровенный «самопал», принимать отказывается. А тут хуже водки.
– Ты что!.. – возмутился Вальтер, показывая, что он уже в полной мере вошел во вкус. – Я бы до конца допил.
– Молоко кончилось, – заявил я с видимым сожалением. – Разбавить нечем.
Согласно инструкции приема лекарства, количество капель увеличивалось значительно, а в завершающей дозе полстакана молока разбавлялось половиной стакана препарата.
– Долго, что ли, в магазин сбегать? Я бы сам уже сбегал.
Видимо, какими‑то наркотическими свойствами препарат все же обладал, и привыкание вызывал такое же стремительное, как и давал лечебный эффект. Но хорошо хотя бы то, что не было «ломки». Иначе Вальтер начал бы просить еще одну дозу раньше.
– Тебе нельзя покидать дом.
– Я в норме. Хочешь, спляшу?
– Верю.
– Сюда приедут? – Корчагину явно не понравилась идея демаскировки его квартиры.
Мы раньше договаривались, что даже в управлении не должны знать, где мы обустроились. Знают о пионерском лагере, и этого хватит. Но в пионерском лагере напряженка с электричеством, а без электричества обучение проводить сложно.
– Сюда и приедут, где мы все находимся. А куда еще? Если ты боишься, можно ко мне.
– А в управлении? – ехать ко мне Вадим тоже не хотел.
– В управлении? – хохотнул я откровенно.
Вадим вздохнул, как приговоренный к казни.
– Ладно. Звони.
Я и без его согласия уже вытащил мобильник. А после согласия решительно набрал номер полковника Переславцева.
