Тысячи страниц этих книг не были бы! Одно дело – получать любовные сообщения, совсем другое – оказаться в ситуации смертельной опасности даже под джинсами любимого человека. Хотя ты можешь и не верить тому, что говоришь, ведь сама когда-то пыталась убить того, кого любила. Но сегодняшнее письмо пришло точно вовремя – после долгих часов безудержной мысли....
Ричу, похоже, этот ответ не понравился, но логика была безупречна. Он поджал губы и перешел к следующему вопросу.
– Солнце обжигает тебе кожу?
– В данный момент нет.
Лисса обвела глазами толпу и заметила меня. Наша связь работает в одну сторону, но иногда мне кажется, что она каким-то образом ощущает мое присутствие. Возможно, она чувствует мою ауру, которая, как утверждают пользователи духа, у «отмеченных поцелуем тьмы» выглядит очень необычно. Она еле заметно улыбнулась мне и вернулась к делу.
Дмитрий, бдительный как никогда, заметил ее реакцию, проследил, куда только что был обращен ее взгляд, увидел меня и слегка запнулся, отвечая на следующий вопрос Рича:
– Ты замечал, что твои глаза иногда становятся красными?
– Я… – Несколько мгновений Дмитрий смотрел на меня, а потом резко повернулся к Ричу.
Один из стоящих вокруг стражей негромко фыркнул, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица – уж очень глупо был построен допрос.
Морой рядом с Ричем повел по сторонам сердитым взглядом, стараясь определить источник звука, но безрезультатно. Допрос продолжился. На этот раз Дмитрия спросили, согласится ли он пойти в церковь, если они его об этом попросят.
– Хоть сейчас. Или завтра на утреннюю службу, если хотите.
Рич сделал очередную пометку; может, спрашивал себя, удастся ли ему уговорить священника окропить Дмитрия святой водой.
– Это все делается, чтобы отвлечь внимание, – прошептал на ухо знакомый голос. – Напускают туману. Так тетя Таша говорит.
Рядом со мной стоял Кристиан.
– Без этого не обойтись. Они должны убедиться, что он не стригой.
– Да, но они только что подписали этот закон о снижении возрастного ценза стражей.
Я почти слышала, как Таша говорит все это. Тем не менее доля правды в этих словах присутствовала. Меня раздирали противоречивые чувства. Я хотела, чтобы Дмитрий получил свободу, снова стал тем, кем был прежде.
