Тысячи страниц этих книг не были бы! Одно дело – получать любовные сообщения, совсем другое – оказаться в ситуации смертельной опасности даже под джинсами любимого человека. Хотя ты можешь и не верить тому, что говоришь, ведь сама когда-то пыталась убить того, кого любила. Но сегодняшнее письмо пришло точно вовремя – после долгих часов безудержной мысли....
– Но я не перенес бы этого, если бы оставался стригоем. – Его лицо исполнилось решимости – это снова был тот Дмитрий, которого я не раз видела в бою и который никогда не отступал. – Не жалей меня.
Ганс решился не сразу, поскольку никак не ожидал такого развития событий. В конце концов он принял решение и с силой провел кончиком кола по коже Дмитрия. Острие проникло глубоко, хлынула кровь. Некоторые морои, не привыкшие к виду крови, представленной им не в качестве напитка, разволновались при виде такой жестокости.
Судя по выражению лица Дмитрия, он испытывал боль, но зачарованное серебро не просто ранит стригоя – оно жжет. Я не раз царапала стригоев колом и слышала, как они кричат от боли. Дмитрий же лишь прикусил губу. Клянусь, в его глазах даже вспыхнуло выражение гордости.
Когда стало очевидно, что никакой другой реакции не последует, к нему потянулась Лисса. Я почувствовала ее намерения: она хотела исцелить его.
– Подождите, – сказал Ганс. – Стригой способен сам исцелить себя в считаные минуты.
Нужно отдать должное Гансу – он сумел сделать два вывода из одного и того же действия. Дмитрий бросил ему благодарный взгляд, и тот кивнул в ответ. Ганс поверил, поняла я! Несмотря на свои недостатки, Ганс действительно думал, что Дмитрий снова стал дампиром. Никогда в жизни не забуду ему этого, сколько бы он ни держал меня на канцелярской работе.
Итак, все мы стояли и смотрели, как бедный Дмитрий истекает кровью. Тягостное зрелище, зато тест оказался превосходный.
– Может, у кого-то еще есть вопросы? – обратился к толпе Рич.
Все молчали, завороженные увиденным.
– Я, – ответила я и подошла к ним. Ну кто-то же должен был помочь следствию.
«Нет, Роза», – прозвучал в голове умоляющий голос Лиссы.
На лице Дмитрия тоже возникло неудовольствие; впрочем, как и почти у всех, сидящих рядом. Во взгляде Рича ясно отражалось недавнее воспоминание о том, как я в зале Совета назвала Татьяну ханжой и сукой. Плевать! Я уперла руки в боки. Это был шанс заставить Дмитрия признать меня.
– Когда ты был стригоем, – начала я, подчеркивая слово «был» и тем самым давая понять, что все это в прошлом, – ты имел очень обширные связи.
