Автор
В небе мегаполиса отражается рекламная пляска, но в комнате за столом царит строгость и тайна. Брюнет, одетый в классический костюм Ermenegildo Zegna, отказывает другу из-за непреодолимой необходимости — ужасающей праведности денег сражается со светом дня.
Невыносимая вначале боль уменьшалась с каждым мгновением, приближая ожидаемое забвение.
«Родные мои, я иду к вам» — мелькнула последняя мысль, перед тем как тьма, окончательно накрыла меня.
Затем чернильная мгла сменилась светом. Я начал слышать звуки: причитания, возбужденные крики, находящихся рядом людей. Потом включилось зрение."
"Я ощутил необычайную легкость. Ничего не болело, свежий воздух благоухал ароматами цветов, любовно высаженных на клумбе, возле моего дома. Грудь распирало ощущение неги и спокойной благодати.
— Сволочь, — выдохнул я.
Сверху ударил ослепительно белый луч, разрезая пространство. Все люди, стоящие у моего тела, Игорь, что-то начавший говорить по телефону, куда-то пропали. Их очертания сделались нечеткими, размытыми, а потом и вовсе исчезли за серой мутной пеленой, отделившей меня от живого мира.
Я неуверенно сделал шаг и ступенька под моей ногой, вспыхнула ещё ярче, указывая дорогу. С каждым шагом мне ставилось всё легче. Все чувства: отчаяние, горечь потерь, ненависть к убийцам, раздиравшие душу на кровавые лоскуты, постепенно уходили. Они теряли яркость, таяли как темная дымка ночи, перед рассветом наступающего дня. Чем выше я поднимался, тем радостнее и спокойнее становился.
— Здравствуй, Саша, — длинноволосый, увенчанный благородной серебряной сединой, мужчина лет 60-ти в белоснежном длинном одеянии с интересом смотрел на меня. Аккуратная бородка придавала ему сходство с испанским аристократом эпохи Возрождения.
— Здравствуйте, — во рту внезапно пересохло. Сердце яростно застучало, вырываясь с груди.
